— Надеюсь, пилот держит ситуацию под контролем.

— Обычно да. Но со временем они становятся слишком беспечны. Помните, месяца два тому назад разбился самолет, и целых двенадцать человек…

— Пожалуйста, прекратите! — взмолилась стюардесса, возвращаясь обратно по проходу. — Не беспокойте его, это его первый полет.

— Спасибо, — натужно сглотнул Пил.

— Позвольте, я расстегну ваш ремень, и вам сразу же станет комфортнее. Может, вам чего-нибудь принести?

— Да, парашют.

Девушка улыбнулась:

— Нет, не парашют, а, например, чай… кофе… а?

— Черный кофе с ромом, чтобы я проспал до самого Карсон-Сити.

— Так вы направляетесь в Карсон-Сити? — спросил мужчина, сидевший по другую сторону от прохода.

Пил мрачно кивнул:

— Если доживу.

— Замечательный город… Карсон-Сити. А вот я еду в Рино. — Он подмигнул. — Ну, сами понимаете.

— А я думал, что в Рино ездят только женщины.

— Для того, чтобы получить развод. А мужчины едут туда для того, чтобы жениться на разведенках, как только они получат на руки свидетельство. А то по законам Калифорнии нужно ждать целых три дня.

— Примите мои поздравления, — пробормотал Пил.

— Спасибо. А вы раньше уже бывали в Карсон-Сити?

— Нет… я и сейчас не поехал бы, если бы нужда не заставила.

— Замечательный город, — повторил «жених», направляющийся в Рино. — Когда-то его окружали рудники. Взять хотя бы Вирджиния-Сити. В свое время тамошнее население составляло тридцать тысяч человек, но сегодня это город-призрак.

— Хотите сказать, что люди в Вирджиния-Сити больше не живут?

— Нет, конечно, кое-кто остался. Сами они утверждают, что их там четыреста пятьдесят человек, однако это вряд ли. Наверное, это вместе с зайцами, потому что в прошлый раз, когда я был там, то видел сам, что народу в той дыре раз-два и обчелся. Рудники-то давно истощились.

— Ну и что? Разве время от времени кто-нибудь не находит новую жилу?

— Торговая палата Вирджинии время от времени сообщает о подобных находках, но это, поверьте, не более чем рекламный трюк, попытка хоть чем-то завлечь туристов. Кстати, я О’Фаррелл, Мартин О’Фаррелл.

— А меня зовут Джозеф Пил. Через «П».

О’Фаррелл протянул руку и с такой силой сжал ладонь Пила, что тот поморщился. Верзила усмехнулся:

— А как насчет партии в картишки, в кункен например? Просто чтобы скоротать время…

— Я читал про эту игру в голливудских газетах, — признался Пил, — но сам играть в нее не умею.

— Все очень просто, каждому игроку сдается по десять карт. Главное — подсчитать очки и открыться, когда у вас наберется десять или меньше очков. Дело нехитрое, вы научитесь в два счета. Стюардесса! Вы можете принести нам карточный столик и колоду карт?

Стюардесса быстро исполнила просьбу, и О’Фаррелл принялся ловко сдавать карты.

— Итак, кункен играется фреймами. Карты, находящиеся у вас на руках, — это фрейм, а роббер — это когда сумма ваших фреймов составляет сто очков. Ну, ставки у нас будут чисто символические, скажем, по центу за очко, четвертачок за фрейм и пятьдесят центов за роббер.

— Вы что, предлагаете сыграть на деньги?

О’Фаррел поморщился:

— Ну какая же это игра на деньги? Даже при самом плохом раскладе вы не проиграете больше доллара или около того за роббер.

— Ладно, — с явной неохотой согласился Пил. — Я попробую, но только один роббер. Я, знаете ли, не поклонник азартных игр.

— Да какой уж тут азарт… Тяните карту.