Зазвонил телефон Кардинала, и он снял трубку:

– Кардинал, Уголовный розыск.

– Это Терри Тейт вам звонит.

– Не можете погромче? Я почти ничего не слышу.

– Это Терри Тейт… Я просто… Я вспомнила некоторые вещи. Вчера ночью. Мне приснился страшный сон, и я еще кое‑что припомнила. Вы сможете быстро ко мне приехать? Или мне приехать на встречу с вами?

– Нет. Ко мне не приезжайте. Выходить для вас небезопасно. Мы приедем к вам в Кризисный центр и поговорим.

– А мне так хотелось вырваться отсюда хоть на некоторое время.

– Понимаю, но это опасно. Поэтому поскучайте там еще немного, а мы скоро подъедем.

Кардинал повесил трубку.

– Терри Тейт, – сказал он. – Ей вспоминается еще что‑то. Вы поглядите‑ка. – Он показал Делорм медальон, выданный ему под расписку из хранилища вещдоков. – Отец Терри был командиром летного подразделения в авиагородке. Я собираюсь показать ей это, потому что готов биться об заклад, что медальон ее и что это ее родители.

Делорм взяла в руки медальон, открыла его:

– Ты хочешь сказать, что в нее стреляли в том же месте, где был убит Вомбат? Зачем же убийце понадобилось возвращаться туда?

– Такое, говорят, случается. А может, это часть ритуала. Может, она появилась там, где не должна была появляться. Так расскажи мне, что слышно насчет настенных знаков в пещере.

Делорм рассказала ему о своей беседе в полиции Онтарио и о поездке к доктору Вассерстайн в Алгонкин‑Парк. Рассказала о Пало Майомбе, о вере последователей этой религии в человеческие жертвоприношения, о страшных способах получать власть над духами, к которым они прибегают.

– Доктор Вассерстайн сказала, что распространено это больше всего на Кубе. И возможно, в какой‑то степени в Майами.

– Вероятно, перекочевало туда с иммигрантами. Знаешь, чего я никак не могу понять?

– Чего?

– Имеется парень, отрубающий у людей пальцы на руках и ногах. Думаю, мы можем утверждать, что к этому он пришел не сразу. С ходу такого не сделаешь. Начинаешь с коз, кур и тому подобного, потом пытаешься то же самое проделать уже с человеком. И возможно, терпишь фиаско, потом делаешь вторую попытку, и постепенно это входит у тебя в плоть и кровь.

– Ты прав. За плечами у парня должна быть целая цепочка подобных преступлений. Но ни в провинции, ни в масштабах страны не было нераскрытых преступлений, похожих на то, что проделали с Вомбатом.

– Верно, – согласился Кардинал. – Но если этот парень приезжий с Кубы или из Майами, то, может быть, что‑то аналогичное случалось в Штатах?

– Мы не имеем доступа к их архивам.

– Я завел кое‑какие знакомства в Нью‑Йорке в прошлом году в связи с делом Мэтлока. Разреши мне им позвонить.

– Или я могу попробовать обратиться к Масгрейву. Конная полиция постоянно обменивается информацией со Штатами.

– Попробуем и то и другое. И посмотрим, кому повезет больше. А сейчас давай поедем поговорим с Терри.

Терри Тейт прикончила свой завтрак в Кризисном центре – миску овсянки, вязкостью напоминавшей обойный клей. В коридоре ссорились две женщины, причем камнем преткновения были радиопрограммы, а со второго этажа доносились вопли – это вопила со вчерашнего дня женщина, у которой Опекунское общество отняло детей.

Сидеть вместе с другими женщинами у телевизора ей не хотелось. Там вечно смотрят какие‑то идиотские ток‑шоу. Она вернулась к себе в комнату и, сев возле окна, раскрыла блокнот, который дал ей доктор Пейли. Она хотела порисовать, но так нервничала, что рука не держала карандаш.

Выносить это долее не было сил – к черту этих полицейских и это ожидание.