– Мне надо в уборную, – сказала Терри. – Кажется, меня сейчас вырвет.

20

– Сядь‑ка за руль ты, – сказал Леон, – а я сзади отдохну немного. Коленка болит зверски.

Кевин сел на водительское место, Клык плюхнулся рядом с ним. Его одежда пропахла травкой.

– Глазам своим не верю, – удивился Клык. – Ты позволяешь другому вести свою «транс‑эм»?

– В ногу вступило, – сказал Леон и растянулся на заднем сиденье. – Так чего уж там, подумаешь, большое дело – машину вести.

Но это, как подумал Кевин, было крайне странно.  В своем «транс‑эм» Леон души не чаял. Пылинки сдувал. В автомойку на ней ездил каждую неделю.

– Так зачем же это я Рыжему Медведю понадобился? – спросил Клык, когда они двинулись. – Опять я чего‑нибудь натворил?

– Да нет, – сказал Леон. – По крайней мере, я так не думаю.

Кевин промолчал. Леон распорядился, чтобы он помалкивал и держал путь на Вест‑Рок, а когда они съедут с шоссе, Леон скажет ему, куда ехать дальше.

– Ты уверен? – Клык обернулся к Леону. – Тогда чего было отрывать меня от игры и тащить в лагерь, если он не сердится?

– Да не знаю я, Клык‑Курлык… Может, у тебя есть что на совести?

– Как это? Ты о чем?

– Вот уж не знаю, Клык‑Курлык.

– Не называй меня так. Терпеть этого не могу. «Клык» – еще ладно, но «Клык‑Курлык» – это вообще какое‑то идиотство.

– Ну да, «Курлык» – это идиотство… И при чем тут, спрашивается, «Клык»? Согласен с тобой. Так повторяю: может, у тебя есть что на совести? Не крал ли ты, например, из неприкосновенного запаса? Ты ведь знаешь, что Рыжий Медведь этого очень и очень не одобряет.

– Героин я не употребляю, сам знаешь. Я только травку курю.

Что было правдой, известной Кевину. Как и Леону. И зачем тогда вся эта игра с их не слишком сообразительным приятелем?

– Что ж, если ты не крал из неприкосновенного запаса, может, ты чем другим проштрафился?

Кевин сделал левый разворот и съехал на Вест‑Рок‑роуд. Примерно через две сотни ярдов по сторонам дороги потянулся лес. Правда, попадались и дома, довольно красивые.

– Чем это, например, я проштрафился?

– Ну, мелочью какой‑нибудь. Чем‑то, что на смертный приговор не тянет. Не знаю я, Клык. Может, болтал с кем не следует.

– Я ни с кем не болтаю. О деле то есть. – Клык отвернулся и вперил взгляд в изумрудную древесную зелень. – Если только с родными.

– Мы твои родные, Клык. Так наш начальник говорит, помнишь?

– Помню. И я никому и ничегошеньки не говорил.

– Так зачем тогда волноваться? Успокойся и наслаждайся природой.

В молчании они проехали еще милю‑другую. Кевин включил радио, и они стали слушать пение Аланис Морисетт, ее горестные сетования на то, как жестоко обходится с ней некий таинственный незнакомец. Кевин все еще недоумевал, зачем их понесло на Вест‑Рок.

– Эй, а куда это мы едем? – спросил Клык.

– Коротким путем. Ты же уже ездил так.

– Ездил? Места вроде незнакомые.

– Вот почему ты и плутаешь всегда, дороги найти не можешь.

– Да, есть за мной такой грех.

Кевину вспомнилось, как однажды он должен был встретиться с Клыком в пабе «Бык и медведь». Он даже план ему нарисовал, как идти, но Клык все равно заблудился.

– Знаю, зачем я Рыжему Медведю понадобился! – воскликнул вдруг Клык и хлопнул себя по коленке.