Кроме матери, другим мощным влиянием на характер Реймонда Белтрана, влиянием, которое, подобно удару молнии, преобразило его, высвободив таившегося в мозгу убийцу, явилось колдовство.

Колдовство, говоря точнее brujeria,  воплотилось для Реймонда в фигуре Виктора Беги, их земляка‑кубинца, казавшегося подростку столетним старцем. Вега был костист, сутул и скрючен. Одну ногу он приволакивал – следствие давней автомобильной катастрофы. На темном лице выделялись преувеличенные, как в комиксах, брови и скулы.

В общем, неказистая внешность для мужчины, внушавшего почтение и даже страх тем, кто знал, кто он такой на самом деле.

Вега был колдуном, padrone,  как это называлось у исповедующих веру Пало Майомбе. Эта вера, как и более популярные вуду и сантерия, является системой религиозных представлений африканцев, чьи боги рядятся в одежды христианских святых. Как и две другие родственные Пало Майомбе религии, она прибегает к колдовским обрядам, в руках Виктора Беги принявших облик черной магии самого жесточайшего свойства.

Он жил на одном этаже с Глорией и Реймондом дальше по коридору, они часто встречались в лифте. Здоровались по‑испански, обменивались впечатлениями о погоде – вот, пожалуй, и все. Но старик при этом всегда поглядывал на него с любопытством, словно припоминая давнее с ним знакомство. Однажды, когда они вместе ждали лифта, Виктор сказал:

– Вижу, вы сантерию исповедуете, – и указал подагрическим пальцем на толстый резной браслет на кисти Глории.

– Свечи жгу, – отвечала она. – Иногда обращаюсь за помощью и наставлением.

– А о Майомбе знаете?

– Знаю. Мой двоюродный брат – padrone.  Правда, отец с матерью были неверующие, так что знаю не так уж и много.

– И все‑таки в семье вашей это осталось.

– Правда?

– Судя по глазам вашего сына. С такими глазами можно видеть будущее.

– Что ж, он и вправду иногда знает вещи, о которых знать не может. – Она повернулась к Реймонду: – Когда ты был совсем маленьким, помнишь, Реймонд, многое из того, что ты говорил, потом сбывалось. Давным‑давно, еще в Гаване, ты указал пальцем на Лину Линдо, mulata,  и сказал: «Она же мертвая, эта женщина», а на следующий день она действительно умерла.

– О да, конечно. Он, может быть, и сам пока еще этого не знает, но это читается в его глазах. Когда‑нибудь он станет могущественнейшим из всех padrone.

С того дня отношения их стали более дружескими. Вега проявлял к мальчику живейший интерес, он занимался им – водил на стадион, когда там играли «Сойки», учил разбираться во всяческих механизмах и чинить машину. Впервые взрослый оказывал Реймонду такое внимание, и оно ему льстило. Он сдружился со стариком больше, чем со сверстниками, а Глория была только рада, что мальчик проводит столько времени в обществе земляка. Все трое очень сблизились.

Нередко Виктор платил Реймонду за помощь в работе, потому что помимо занятий колдовством старик числился чем‑то вроде уборщика территории или дворника. Снаружи его подсобка выглядела обыкновенной развалюхой – бетонным сарайчиком с металлической дверью и крышей из рифленого железа. В отсутствие Виктора сарайчик был неизменно заперт, ключа же от него никто, кроме Виктора, не имел. Если бы каким‑нибудь местным сорванцам пришло в голову взломать замок, они не нашли бы внутри ничего, кроме обычного набора садовых ножниц, газонокосилок, тяпок и лопат, секаторов и пил для обрезки веток, садовых рукавиц и поливочных шлангов.