Он сделал паузу, улыбнулся:

— И цены на мясо для тебя… волшебным образом упадут. Митяй вернётся с извинениями. «Монах» прекратит снижать цены. Всё вернётся на свои места.

Кирилл смотрел на него молча. Лицо его стало бледным, руки задрожали.

Потом он медленно выпрямился, сказал тихо и с ненавистью:

— Пошёл ты. Я ведь знаю, что все это красивые слова. Я знаю тебя, Белозеров, лучше чем кто бы то ни был.

Он развернулся и пошёл к выходу.

Белозёров спокойно отпил вина, крикнул ему в спину:

— У тебя неделя, Кирилл. Через неделю я куплю твой трактир и сделаю из него склад для муки. Подумай об этом.

Кирилл не обернулся. Вышел, хлопнув дверью.

Белозёров откинулся на спинку стула, посмотрел в окно.

Через улицу «Золотой Гусь» стоял пустой и тихий, а здесь, в «Сытом Монахе», кипела жизнь.

Белозёров улыбнулся и вызвал официанта:

— Принеси ещё вина. Только хорошего.

* * *

Кирилл вернулся в «Золотого Гуся» и прошёл через зал, не глядя по сторонам.

Пожилая пара уже ушла. Зал был абсолютно пуст. Стулья аккуратно задвинуты под столы, скатерти свежие, приборы блестят. Всё готово к приёму гостей.

Но гостей не было.

Он поднялся в свой кабинет, закрыл дверь, прошёл к окну и посмотрел вниз на улицу.

«Сытый Монах» всё ещё работал в полную силу. Люди входили и выходили бесконечным потоком. Белозёров превратил посредственную забегаловку в магнит для всего района — просто опустив цены.

Кирилл сжал кулаки, прислонился лбом к холодному стеклу.

Неделя, — повторил он мысленно слова Белозёрова. Через неделю он купит мой трактир.

Он попытался посчитать в уме.

Двести сорок серебряных за сегодняшнюю поставку мяса. Из этого мяса он не продаст ничего, а послезавтра оно уже будет несвежим. Если продавать по той же цене, что и «Монах» в любом случае — катастрофа.

А ещё зарплаты поварам, официантам. Дрова. Всё это требовало денег.

Даже если он вынет деньги из кубышки, ничего не поменяется. У него нет денег воевать с гильдией себе в убыток.

Кирилл медленно выпрямился, отошёл от окна. Прошёлся по кабинету и остановился у стола. Здесь лежали бухгалтерские книги — записи доходов и расходов за последние годы. Он открыл последнюю страницу, посмотрел на цифры.

Капитал «Золотого Гуся»: восемьсот серебряных. Этого хватит на четыре дня. Может, пять, если урезать зарплаты. Он закрыл книгу, сел за стол, опустил голову на руки.

Как управляющий я мёртв. Белозёров играет в игру, где у него бесконечные ресурсы, а у меня — горстка монет.

Я не могу победить его деньгами.

Он поднял голову, посмотрел в окно снова.

Но я повар. Мастер. Моя сила не в монетах, а в руках. В моих знаниях. В умении создавать вкус, который заставляет людей возвращаться.

Если бы у меня было что-то новое… что-то, чего нет ни у кого в городе… что-то, ради чего люди готовы платить больше, чем у конкурентов…

И тут в голове всплыли слова Александра.

«Я могу дать тебе новое меню. Блюда, которых нет ни в одном трактире города. Они заставят людей валом валить к тебе.»

Тогда это звучало как наглость. Дерзость уличного повара, который ничего не понимает в высокой кухне.

Сейчас это выглядело как единственный выход. Кирилл встал, подошёл к окну, посмотрел в сторону Слободки.

Александр победил его на ярмарке. Три блюда из одной печи против пяти. Скорость, гибкость, новизна. Люди стояли в очереди не за качеством томлёного мяса, а за эмоциями, за «пшиком», за чем-то, чего они раньше не видели.