Никто не двигался. Секунда. Две. И тут из самого конца очереди к Станции «Медовые Рулеты» вышел мужчина. Высокий, широкоплечий, в кожаном жилете и грубых сапогах — похожий на торговца или ремесленника. Он стоял в конце длинной очереди и ждать ему нужно было еще минут десять минимум.

Он посмотрел на павильон Кирилла. Потом на меня. Потом снова понюхал воздух и решительно пошёл через площадь прямо к нам. Люди в его очереди оборачивались, смотрели с удивлением и ожиданием.

Мужик дошёл до нашего стола, высыпал семь медяков в ящик Антона.

— Давай, — сказал он хрипло. — Попробуем, что это у тебя так шипит.

Я протянул ему стаканчик с «Жемчужинами».

Он взял, поднёс к носу, понюхал — глаза прикрылись от удовольствия.

— Вот это запах, — пробормотал он.

Потом, не церемонясь, кинул в рот сразу целую «Жемчужину». Начал жевать. Дар сработал мгновенно. Его глаза расширились. Лицо застыло в выражении шока.

Он проглотил, открыл рот, чтобы сказать что-то — и не смог. Только выдохнул:

— Бесы… это… это…

Прожевал ещё раз, пытаясь осознать вкус. Тут же сработал второй эффект.

Острота Соуса Ярости ударила по его рецепторам с полной силой. Лицо покраснело, глаза увлажнились, он замахал рукой у рта:

— Огонь! Ох, как горит! Но вкусно, бесы побери. Ух! Запить бы! Есть чем запить?

Конечно, вон мастер Ингвар, — я ткнул пальцем в пивовара. — Хочешь эль, хочешь квас.

Мужик кивнул и кинулся к нему:

— Плесни мне кружечку, добрый человек!

Ивар, готовый к этому моменту, спокойно налил кружку «Солнечного» из бочки. Протянул мужику:

— Три медяка.

Мужик отдал ему монеты, схватил кружку и сделал глубокий, жадный глоток.

Замер.

Я видел, как синергия сработала. Огонь в его рту погас, как острота ушла, как лёгкая солодовая сладость эля «смыла» жирность панировки и раскрыла скрытые ноты маринада.

Его лицо озарилось блаженством.

— Оно… — прошептал он, глядя то на стаканчик, то на кружку. — Вкус стал… стал вдвое лучше! Ну и дела! Это… это магия какая-то!

Он повернулся к толпе — к очередям Кирилла, которые всё ещё стояли и смотрели на него.

Поднял высоко стаканчик с «Жемчужинами» в одной руке и кружку эля в другой.

И заорал во весь голос:

— ВЫ ИДИОТЫ! ВСЯ МАГИЯ ЗДЕСЬ! ОНО РАБОТАЕТ ТОЛЬКО ВМЕСТЕ! МЯСО И ЭЛЬ — ВМЕСТЕ! ВОТ ГДЕ НАСТОЯЩИЙ ВКУС!

Толпа дрогнула. Несколько человек из конца очереди к «Пышкам» переглянулись, вышли из строя, пошли к нам. Потом ещё трое из очереди к «Рулетам». Потом ещё пятеро из очереди к «Шарикам».

Они шли, притягиваемые запахом, звуком, криком довольного клиента. За минуту перед нами выстроилась очередь — человек двадцать, может тридцать.

Толпа разделилась.Часть людей осталась у Кирилла — те, кто пришёл за сладким, за роскошным бульоном, за изысканностью Гильдии. Часть пришла к нам — те, кто хотел мяса, остроты, шоу. На площади теперь было два гигантских, конкурирующих «муравейника».

Битва шла на равных.

Я усмехнулся, повернулся к команде:

— Матвей, Тимка — на позиции! Панируем, жарим, глазируем! Варя — стаканчики! Антон, Сенька — принимайте деньги! Работаем без остановки!

Команда рванулась выполнять.Я снова зачерпнул шумовку мяса и опустил в кипящее масло.

Война ароматов началась.

Следующие три часа были сплошным безумием. Я стоял у Горна и работал как машина — зачерпывал панированное мясо, опускал в фритюр, ждал минуту, вылавливал, переворачивал шумовку в Соус Ярости — ПШИК! — вылавливал глазированные Жемчужины, высыпал в стаканчик, передавал Варе.