Дети окружили чужаков полукольцом, держа самодельное оружие. Варя гордилась ими — за это время они превратились из напуганных сирот в настоящий отряд. Они научились драться, защищать друг друга, не сдаваться.

— Стойте где стоите! — резко предупредила она. — И руками ничего не трогайте! Это наш дом!

— Такой же ваш, как и наш, — спокойно ответил Александр, проходя дальше.

«Как и наш!» Варя сжала кулаки. Этот надменный богач думает, что может просто прийти с бумажкой и отнять у них единственное место, где они чувствовали себя в безопасности.

Она проследила за его взглядом, когда он осматривал главную комнату. Да, здесь был бардак. Да, мебель поломана — но они использовали ее как укрепления. Да, стены облупились — но на отопление не было денег.

Зато он наверняка заметил порядок у очага. Там Варя проводила долгие вечера, рассказывая детям сказки или обучая их грамоте по обрывкам книг, которые удавалось найти. Там она варила жидкие супы из овощей, которые Петька приносил с рынка. Там они грелись холодными зимними ночами, прижимаясь друг к другу.

— Эй, ты! — окликнула она, догоняя Александра. — Я же сказала, ничего не трогать!

Он обернулся и посмотрел на нее такими глазами, словно не она была хозяйкой этого места, а он был хозяином.

— Девочка, я не гость в этом доме. Я хозяин и веду себя соответственно своему статусу.

Варя почувствовала, как внутри все взрывается от ярости. «Девочка»! Да она за эти два года пережила больше, чем этот избалованный богач за всю свою жизнь! Она растила детей, защищала их, учила выживать!

— Как ты смеешь⁈ — выдавила она.

— Очень просто, — ответил он, демонстративно сдвигая миски на столе. — У меня есть на это законное право.

«Законное право». Варя хотела засмеяться. Где было это законное право, когда ее родители умирали в муках? Где оно было, когда Гриша плакал от голода, а ей нечем было его кормить?

— Матвей, доставай хлеб и накрывай на стол, а вы, дети, идите мойте руки. Сейчас будем ужинать.

Варя увидела, как дети переглянулись. В их глазах мелькнула надежда, и это испугало ее больше всего. Они были готовы поверить первому, кто пообещает им еду и тепло.

— Мы не будем ничего делать! — вспыхнула она. — Ты не можешь нам приказывать!

— Могу, — перебил он, не повышая голоса, но говоря так твердо, что она невольно замолчала. — Потому что это мой дом и потому что никто не ест грязными руками за моим столом.

— А если мы не захотим? — вызывающе спросил Петька.

— Тогда останетесь голодными, — невозмутимо ответил Александр. — Ваш выбор.

Варя видела, как дети колеблются. Аромат жареного мяса заполнял комнату, и их желудки предательски урчали.

— Петька, — тихо толкнула его в бок Маша, — а давай послушаемся? Руки и правда грязные…

— Да, — подхватил Семка, — и мясо еще осталось! Видишь, сколько в жаровне?

— А может, дядька и правда добрый? — неуверенно предположил еще один мальчишка.

— Никаких «может»! — рявкнула Варя. — Он хочет нас приручить!

— А что плохого в том, чтобы быть прирученными, если нас кормят? — робко спросил маленький Гриша.

Сердце Вари сжалось. Ее братишка, ради которого она прошла через все эти испытания, был готов сдаться первому встречному за кусок мяса.

— Гриша, ты не понимаешь… — начала она.

— Понимаю! — горячо возразил мальчишка. — Я хочу кушать! И хочу, чтобы руки были чистые, как у людей!

Остальные дети заволновались, переглядываясь между собой и бросая умоляющие взгляды на Варю.