— Каким? — заинтересовалась Варя.

— Дети под твоим руководством станут «летучим отрядом». Вы будете разносить горячие пирожки прямо в мастерские, на стройки, в лавки — туда, где работают люди и где им нужен быстрый обед. Первая служба доставки еды в этом городе.

Варя и Матвей переглянулись.

— Это… необычно, — медленно сказала Варя.

— Именно поэтому сработает, — улыбнулся я. — Никто другой так не делает. Мы будем там, где нас не ждут. И мы будем продавать не просто пирожки, а удобство и вкус. Представь: плотник работает на стройке, голодный, устал. Обеденный перерыв — час, но до ближайшей харчевни идти полчаса туда и полчаса обратно. Времени поесть нормально нет и тут приходит ребёнок с горячими, вкусными пирожками. Прямо к нему. Он платит недорого и ест, не отходя от работы. Удобно?

— Очень, — признала Варя.

— А детям это безопасно? — забеспокоился Матвей.

— Младших не пошлём — только Петьку, Семку и Варю, — ответил я. — Начнём со Слободки. Здесь всех знают, никто не тронет. Когда наладим дело, расширимся — есть в городе ремесленные кварталы, порт, строительные площадки. Там рабочие голодные, денег не жалеют на горячую еду.

— А гильдии? — спросила Варя. — Они же контролируют торговлю.

— Контролируют стационарные точки — лавки, рынки, — усмехнулся я. — А мы будем мобильными. Пришли, продали, ушли. Пока они поймут, что происходит, мы уже заработаем на ремонт дома.

Варя прищурилась:

— Хитро, но рискованно.

— Всё, что приносит деньги, рискованно, — пожал я плечами. — Но риск рассчитанный. Первую неделю — только Слободка. Обкатаем схему, поймём, сколько пирожков нужно, как быстро продаём. Потом начнем расширяться.

— А если гильдии всё-таки узнают? — не унимался Матвей.

Я медленно поставил кружку на стол. В моём голосе, когда я заговорил, прозвучала сталь:

— Если узнают — пусть попробуют остановить. Они закрыли передо мной двери? Отлично. Я найду окна. Они закроют окна — я пролезу через дымоход, а если попытаются применить силу…

Я посмотрел на Варю и Матвея:

— Я не пойду на поклон к тем, кто хотел заставить меня платить взятки за право честно работать. Они создали свою монополию? Их право, но моё право — обходить их, как мне вздумается. Я не нарушаю их правил — я играю в другую игру, где их правила не работают.

— Но они могут пожаловаться городской страже, — осторожно сказал Матвей.

— Пожалуются — разберёмся. На какое именно правило городского устава я нарушаю, продавая еду на улице? Гильдии контролируют стационарную торговлю, рыночные места, а я торгую не на рынке. У меня нет лавки. Я готовлю у себя дома и разношу. Это не торговля — это… личная инициатива.

Варя усмехнулась:

— Хитро. Им даже не к чему придраться.

— Найдут к чему, если захотят, — трезво оценил я. — Но к тому времени, как они разберутся, что происходит и как нас остановить, мы уже заработаем достаточно, а там видно будет.

— А если они пришлют людей? — спросила Варя. — Запугивать, товар портить?

Я посмотрел ей в глаза:

— Тогда вспомним, что мы уже сталкивались с худшими вещами, чем жадные торгаши. Я не испугался князей и бояр на севере — не испугаюсь купеческих гильдий здесь.

В комнате повисла напряжённая тишина. Варя и Матвей переглянулись.

— Значит, война? — тихо спросил Матвей.

— Нет, — покачал я головой.