Волк ухмыльнулся:

— Хочешь переманить?

— Хочу понять, кто он такой, — Угрюмый вернулся к столу, налил себе вина. — Откуда взялся, чего хочет, куда идёт. Потом решу — договариваться с ним или убирать.

Он отпил вина, поставил кубок:

— Иди. И передай остальным — никто его пока не трогает. Пусть думает, что я о нём не знаю. Такие расслабляются, показывают истинную натуру.

Волк кивнул и вышел бесшумно.

Угрюмый остался один. Снова подошёл к окну, глядя на огни Слободки. Этот район был его королевством — небольшим, грязным, опасным, но его. Каждый торговец, каждый ремесленник, каждая харчевня платили ему. Не потому, что он грабил, а потому, что защищал. От других бандитов, от воров, от чиновников-взяточников.

Он создал систему. Несправедливую, может быть, но работающую.

И теперь появился кто-то новый. Кто-то, кто не спросил разрешения.

«Интересно, — подумал Угрюмый, отпивая вино. — Очень интересно. Посмотрим, Александр, на что ты способен. Хватит ли ума договориться… или глупости воевать».

Он усмехнулся в полумраке.

Глава 11

Я проснулся за два часа до рассвета. Во дворе было темно и морозно, но на кухне уже горел огонь — я сам разжёг его ещё ночью, чтобы печь прогрелась как следует.

Сегодня нужно было приготовить в три раза больше, чем вчера. Сто сорок четыре пирожка — это не шутка. Набота на несколько часов, даже с помощниками.

Я замешивал первую партию теста, когда на кухню вошёл Матвей, сонно потирая глаза.

— Мастер? Ты уже работаешь?

— Иди сюда, — позвал я, не прекращая месить. — Будешь помогать. Начинай с капустной начинки — помнишь, как вчера делали?

— Помню, — он быстро умылся холодной водой из ведра и засучил рукава.

Мы работали молча, слаженно. Я месил тесто партиями — мука, вода, закваска, соль, масло. Замес, отдых, замес снова. Руки двигались автоматически, пока голова обдумывала планы на день.

Матвей тем временем шинковал капусту тонкими полосками, как я его учил.

— Чуть тоньше, — поправил я, глянув через плечо. — И равномернее. Смотри, вот так.

Я показал ещё раз, и он кивнул, исправляясь.

Скоро на кухню спустилась Варя — растрёпанная, но с решительным лицом.

— Чем помочь? — спросила она.

— Луковая начинка, — кивнул я на вторую сковороду. — Режь полукольцами, обжаривай до золотистого. Яйца в котелке уже варятся.

Она без слов взяла нож и принялась за работу.

Через полчаса я позвал Машу — девочка появилась сонная, но тут же проснулась, увидев кипящую работу.

— Маша, ты у нас на морковной начинке, — сказал я. — Помнишь, как вчера делали? Морковь уже запечена, нужно размять её вилкой, добавить мёд и корицу. Справишься?

— Справлюсь! — просияла она и с энтузиазмом взялась за дело.

Кухня превратилась в артель. Я лепил пирожки — быстро, одинаковые по размеру. Руки сами знали, сколько начинки класть, как защипывать края, чтобы не раскрылись в печи.

Матвей следил за огнём, подкладывая дрова ровно столько, чтобы жар был постоянным. Варя готовила новые порции начинок. Маша раскладывала готовые пирожки по корзинам, укутывая их чистой тканью.

— Мастер, капуста кончается! — крикнул Матвей.

— Переходи на луковую, — ответил я, не отрываясь от работы. — Варя, как там яйца?

— Готовы, остывают!

— Отлично. Руби мелко, смешивай с луком.

Время летело незаметно. Я лепил пирожок за пирожком, отправляя партии в печь.