Последние слова он произнёс тихо, почти себе под нос, но я расслышал. Не стал делать вид, что не понял.

— А ты не запей, — твёрдо сказал я.

Степан поднял на меня глаза — удивлённые, уязвлённые:

— Легко сказать — не запей. Ты не знаешь, каково это. Руки сами тянутся к бутылке по вечерам. Голова раскалывается, в глазах мутится…

— Знаю, — перебил я. — Я многих таких видел. Знаю, как это тяжело, но ты держишься. Я вижу — держишься.

— Стараюсь, — буркнул плотник, отводя взгляд. — С тех пор, как ты мне работу дал, не пил ни капли. Руки дрожат по вечерам, спать не могу, но держусь. Потому что… — он замолчал.

— Потому что? — мягко подтолкнул я.

— Потому что не хочу тебя подвести, — выдавил он наконец. — Ты первый за пять лет, кто ко мне как к человеку отнёсся. Не как к пьянице, а как к мастеру. Дал работу, аванс заплатил, на равных разговариваешь. Я… я не могу это просрать. Понимаешь?

В его голосе звучала такая отчаянная решимость.

— Понимаю, — кивнул я. — И знаешь что? Ты не подведёшь. Потому что ты сильнее, чем думаешь.

— Откуда такая уверенность? — Степан хмыкнул, но в глазах мелькнула надежда.

— Потому что слабый человек уже давно бы сдался, — ответил я. — А ты держишься и будешь держаться дальше. Знаешь почему?

— Почему?

— Потому что у меня для тебя работы ещё на полгода вперёд, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Если не сорвёшься.

Степан замер, уставившись на меня:

— Правда? — в его голосе прозвучало недоверие. — Полгода?

— Правда. Дом большой, работы уйма. Окна, двери, кровати — это только начало. Потом мебель понадобится — столы, лавки, полки, шкафы. Крыльцо починить, забор поставить. Если хорошо себя покажешь — станешь моим постоянным мастером. С договором, с регулярной оплатой.

Плотник молчал так долго, что я начал беспокоиться. Потом он медленно кивнул, и я увидел, как что-то меняется в его лице — словно груз свалился с плеч:

— Не подведу, — сказал он хрипло. — Даю слово. Мастерское слово, а это для плотника святое.

Он протянул мне руку.

— Тогда называй цену, — я пожал его ладонь. — Сколько за девять кроватей?

Степан задумался, считая вслух:

— Доски нужны… брусья… гвозди… работа… — он назвал сумму.

Я прикинул — нормальная цена, без накруток. Даже дешевле, чем ожидал.

— Справедливо, — кивнул я. — Договорились.

Мы пожали руки крепко, по-мужски. Это было уже не закрепление сделки, а доверие.

— Вот аванс, — я достал кошелёк и отсчитал половину суммы. Монеты звякнули на верстаке. — Остальное получишь, когда закончишь.

Плотник взял деньги, аккуратно пересчитал каждую монету, потом спрятал в потайной карман фартука:

— Сделаю хорошо, — сказал он тихо, но твёрдо. — Как для себя. Как для родной семьи. Обещаю.

— Знаю, что сделаешь, — улыбнулся я. — Потому и пришёл к тебе, а не к другим плотникам. Ты мастер, Степан. Настоящий мастер. Просто забыл об этом на время, но я тебе напомню.

Он отвернулся, делая вид, что поправляет доски, но я успел заметить блеск в его глазах.

— Иди, хозяин, — буркнул он. — Дай поработать, а то время идёт.

Я направился к выходу, но у двери обернулся:

— Степан?

— Что?

— Если станет совсем тяжело — приходи. Поговорим, чаю попьём. Не обязательно одному справляться.

Плотник замер, потом медленно кивнул:

— Спасибо, хозяин.