Угрюмый сидел в своей комнате на втором этаже, глядя в окно. Ему было под пятьдесят, но выглядел он моложе — широкоплечий, с железной хваткой и холодными серыми глазами. Шрам через левую бровь делал лицо жёстким, но не уродливым.

Он не был бандитом в обычном понимании. Не грабил, не убивал без нужды, не трогал женщин и детей. Он был управляющим. Тем, кто поддерживал порядок там, где его никто больше не поддерживал.

В дверь постучали — три раза, пауза, два раза. Свои.

— Войди, Волк, — сказал Угрюмый, не оборачиваясь.

В комнату вошёл худощавый мужчина лет тридцати с острым лицом и быстрыми глазами. Волк был одним из лучших разведчиков Угрюмого.

— Босс, про того новенького узнал. Александр зовут.

— Рассказывай, — Угрюмый повернулся, скрестив руки на груди.

— Недавно назад купил дом на Крайней улице. Тот, в котором Варька с детьми живет. Заплатил серебром, без торга. Сразу начал ремонт — Степана-плотника нанял, у Митрича матрасы заказал. Сегодня ещё и кровати заказал — девять штук.

— Откуда деньги? — спросил Угрюмый.

— Не ясно. Людям говорил, что торговец с севера. Одет прилично, речь грамотная. Не из простых.

Угрюмый задумался, потирая шрам на брови — старая привычка:

— Дальше.

— Вчера начал готовить пирожки. Хорошие, говорят. Очень хорошие. Сегодня утром пошёл продавать — к Сидору-кузнецу, к гончарам. Всё раскупили за час. Завтра, наверняка, детей подключает — будет по всей Слободке торговать.

— Детей? — Угрюмый поднял бровь. — Варькиных сирот?

— Их самых. Одел их, обул, кормит. Говорят, как отец с ними обращается.

Угрюмый встал, прошёлся по комнате. Его массивная фигура отбрасывала длинную тень.

— Интересно, — пробормотал он. — Появляется из ниоткуда, покупает дом, нанимает детей, начинает торговать и не пришёл поклониться, не спросил разрешения.

— Может, не знает правил? — предположил Волк.

— Знает, — отрезал Угрюмый. — Сидор ему рассказал. Я сам велел кузнецу предупредить. Хотел посмотреть, как новичок себя поведёт. Испугается и придёт кланяться или…

Он замолчал, глядя в окно.

— Или? — не понял Волк.

— Или решит, что достаточно умён, чтобы обойти правила, — Угрюмый усмехнулся холодно. — Такие бывают. Думают, если торговать мелочью, я не замечу или не посмею тронуть.

— Что будем делать, босс?

Угрюмый вернулся к окну, сложил руки за спиной:

— Пока — наблюдать. Пусть поработает недельку. Посмотрим, сколько заработает, как себя поведёт. Если начнёт наглеть — проучим. Если окажется умным — поговорим.

— А если побежит в стражу жаловаться?

Угрюмый рассмеялся — коротко, без радости:

— В стражу? Волк, ты сам веришь в это? Здесь, в Слободке? Стража сюда носа не сует, разве что убийство случится.

Он повернулся к разведчику:

— Но всё равно будь осторожен. Этот Александр… не похож на обычных торгашей. Слишком уверенный, слишком организованный. Сидор говорит, с ним как с равным разговаривает, не пресмыкается. Такие либо очень глупые, либо очень опасные.

— Понял, — кивнул Волк. — Продолжать следить?

— Да и пусть Серый тоже подключится. Хочу знать всё — кто к нему ходит, с кем говорит, сколько зарабатывает. Если этот Александр умеет готовить так, что люди в очередь выстраиваются, мне это интересно.

— Хочешь долю взять?

Угрюмый задумался, глядя на улицу, где зажигались вечерние фонари:

— Может быть, а может, что-то другое.