Мокрицын нахмурился.

— Но повар… он много лет у нас служит. Раньше готовил — пальчики оближешь. Я думал, руки у него отсохли.

— Руки на месте. — Я отодвинул тарелку, разглядывая гуся. — Нарезка идеальная, время выдержано, подача безупречная. Это работа мастера.

— Тогда какого чёрта⁈

Хороший вопрос. Я и сам не понимал.

Передо мной лежал гусь, на которого ушло не меньше трёх часов работы. Осётр стоит целое состояние по нынешним ценам. Пирог, на который потратили лучшую муку и свежее мясо. Всё это богатство превратили в безвкусную труху. Какой в этом смысл?

Если повар разучился готовить — откуда такая техника? Если хотел навредить хозяину — зачем тратить дорогие продукты? Если ворует специи — почему не ворует мясо? Оно дороже. Ничего не сходилось.

— Я не понимаю, — сказал я честно.

— Что⁈

— Не понимаю, зачем так делать. В этом нет логики.

— Какая к чёрту логика⁈ — Мокрицын вскочил, опрокинув стул. — Меня год кормят дерьмом! В моём доме! За мои деньги! Я этого повара!..

Он ринулся к двери. Я успел перехватить его за рукав.

— Стоять.

— Пусти! — судья рвался, как бык на привязи. — Я его уволю к чертовой матери!

— И ничего не узнаете.

Мокрицын замер, тяжело дыша. Уставился на меня бешеными глазами.

— Что?

— Уволите повара — он замолчит от страха. Выгоните — так и не поймёте, почему. — Я отпустил его рукав. — А мне интересно разобраться, потому что я такого никогда не видел.

Судья стоял, раздувая ноздри. Ярость никуда не делась, но к ней примешалось легкое любопытство.

— Тебе интересно⁈ Меня год травят помоями, а тебе интересно⁈

— Да. Именно потому что это бессмыслица. Повар, который умеет готовить, но не готовит. Дорогие продукты, которые переводят впустую. Блюда, которые выглядят как шедевр, а на вкус — солома. Здесь что-то не так. Что-то, чего мы оба не видим.

Мокрицын медленно опустился обратно на стул. Руки его тряслись от гнева и обиды.

— Тогда найди, — прохрипел он. — Найди и объясни мне. Потому что я схожу с ума.

— Найду.

Я направился к лестнице. В голове крутились вопросы без ответов. Загадка, которая не укладывалась ни в одну схему.

Что я упускаю?

Просторная кухня располагалась в подвале. Чистая, с тремя печами и длинным разделочным столом.

Я остановился на пороге, оглядывая владения. Медные сковороды на стене, ряды ножей, связки сушёных трав под потолком. Порядок, какого не встретишь в большинстве трактиров. Тот, кто здесь хозяйничает, знает своё дело.

У печи стоял повар. Крупный мужик лет пятидесяти, с седой бородой лопатой и красным от жара лицом. Увидел меня, нахмурился.

— Ты кто такой?

Голос его был хриплый. Хозяйский. Явно привык командовать на своей территории.

— Александр. Повар.

— Повар? — он смерил меня взглядом с головы до ног. — И чего тебе тут надо, повар?

Двое подручных — парень и девушка — замерли у стола, уставившись на меня. Я их проигнорировал.

— Гуся пробовал, — сказал я, проходя к разделочному столу. — Твоя работа?

— Моя. — его голос стал настороженным. — А что?

— Видно. Нарезка чистая, время идеальное, корочка ровная.

Повар чуть расслабился. Похвала от своего — это не то же самое, что похвала от хозяина.

— Тогда зачем соль не положил?

Лицо его окаменело.