Увидев такую волну монстров, городская стража в панике начала отступать. Магические сигнальные факелы вспыхивали на башнях. И вскоре кулаки пробуждённых культиваторов рода Лин яростно сталкивались с клыками и когтями.

Несколько духовных зверей прорвались через восточные ворота. Один барс влетел прямо в лавку алхимика, разнеся всё внутри и распыляя токсичные пары. На его спине ещё горела часть какой-то разрушенной печати. Возможно, один из немногих следов контроля, что медленно тлел, но делал зверя нестабильным – и смертельно опасным. Другой – змееобразный ящер, с ярко-синим хребтом и жалом на хвосте, атаковал северные склады. Стража потеряла девять человек, прежде чем его удалось добить. Горожане в панике толпились у ворот храма, молясь о защите. Монахи зажигали благовония, но даже они понимали, что так они мало кому смогут помочь. Ведь это были не демоны. Это было кое-что похуже. Это остаток того, что тысячелетия скрывалось под горами.

Для того, чтобы постараться защитить город, на стены вышли мастера рода – шестеро культиваторов уровня Доу Ши, двое Да Доу Ши, и сам глава рода Лин – Чаньюнь, что впервые за десятилетие достал меч, покрытый инеем даже в жару. Он смотрел в леса и говорил глухо:

– Тень гор принесла очищение. Но и выпустила проклятие.

Тяжело и решительно вздохнув, он взмахнул рукой, и на стенах активировались печати отталкивания и подавления духовных существ. Энергия вспыхнула голубым куполом, замедляя и раня всех, кто пытался пересечь границу. Стража усилила дозоры. А культиваторы отправили летучие отряды прочёсывать окрестности.

Но больше всего пугало то, что некоторые духовные звери… не нападали. Они стояли вдалеке от города, в тени деревьев, и смотрели. Их глаза – багровые, с вертикальным зрачком, будто они ждали сигнала. Словно их кто-то связал, но связующее звено – было уничтожено. И теперь они искали нового хозяина. Или мстили за того, кого потеряли…

На следующий день утро выдалось… Алым… Но не из-за солнца. А из-за крови, покрывавшей булыжники восточной улицы. Стража выламывала остатки ворот, а стены были покрыты следами когтей и пятнами дыма, словно по ним прошёл раскалённый вихрь. Посреди всего этого особо выделялся один человек, один меч. Старший мастер рода Лин – Лин Чжунмэй, один из немногих, кто сражался в Войнах Речного Разлома, ныне – уважаемый старейшина. Но сейчас… Он тяжело дышал, опираясь на расколотый меч, а из плеча торчал осколок кости – чёрной, чужой.

Перед ним в агрессивной позе замер окровавленный зверь. Духовное создание, что когда-то, возможно, старательно пряталось в глубине гор, опасаясь привлечь к себе внимание Нефритового Паука. Теперь же, без такого жуткого сдерживающего фактора, оно стало необузданным чудовищем, с налитыми кровью глазами, и плотью, покрытой зелёной бронёй с шипами. Это был Губительная Мантикора – тварь, что питалась аурой боли и разума. Уже три культиватора были парализованы его ядом, и Лин Чжунмэй остался один. Он приготовился к последнему прыжку. Собрал в пальцах всю духовную силу. И прошептал:

– Даже если смерть… ты меня не возьмёшь задаром…

Мантикора зарычала и рванулась вперёд. В этот момент воздух вспыхнул сверкающей линией. Небо над городом взрезало копьё. Оно не летело – парило, сдерживаемое волей и силой того, кто сидел на нём. Это был Андрей. Его лицо уже привычно было скрыто маской Пустого Лика. Тело укрыто плащом Святого, что рябил от потоков искажённого света. А за его спиной – лёгкий ветер, что ощущался, как дыхание грозы.

Он не сказал ни слова. Просто поднял руку, и с неё сорвалась дуга чистой силы, словно световое копьё, влетевшее в землю прямо перед Мантикорой.