Хелен прикусывает губу. Тогда, значит, придется пустить человека в дом, чего после ее переезда не случалось ни разу. Но зато аквариум будет у нее уже сегодня.

– Буду вам безмерно благодарна, Сесил. И наличные подготовлю, чтобы возместить вам расходы.

– Чек тоже подойдет, миссис Картрайт. Поостереглись бы вы держать наличные в доме, когда тут грабители так разгулялись.

– Ой, было бы о чем беспокоиться… Красть у меня нечего.

Сесил берет с прилавка лист бумаги и ручку:

– Напишите ваш адрес. Можно все-таки полюбопытствовать, для чего вам понадобился аквариум?

Хелен колеблется. Осторожно подбирает слова:

– Увидите сами, когда приедете. Кое-что немножко неожиданное.

25

По пути домой Хелен заскакивает в супермаркет за салатом, черникой и горошком. Приведенный в книге список включает все это как возможные лакомства для взрослого самца. Проходя через отдел с замороженными продуктами, она по привычке останавливается посмотреть на упаковки колбасок. На несколько ужасающих секунд воображение рисует ей тельце Сипсворта, розовое, с ободранной кожей, на подложке под прозрачной пленкой. Она оглядывается на других покупателей.

Как она раньше этого не замечала?

Рабочий, держа в руках каску, банку пепси и пакет чипсов, разглядывает ассортимент мясных полуфабрикатов. Если мыши способны принимать любовь и любить в ответ, рассуждает про себя Хелен, то разве не наделены таким же свойством души и коровы, свиньи, куры?

Повинуясь порыву, она откашливается, чтобы привлечь внимание рабочего, и, поморщившись, выразительно качает головой. Кажется, он готов рассмеяться, но потом догадывается, что старушка хочет его предостеречь. С понимающим видом он кивает, показывает большой палец и отступает от неведомой угрозы мясного пирога – мало ли какую кровавую загадку таит в себе корнуолльская выпечка.

Хелен представляет себе, как она стоит с плакатом в проходе супермаркета, вся красная, и бросает разъяренные взгляды на каждого, кто осмелится выбрать мясной продукт. Приезжает полиция, сопровождает ее на выход. Уже в участке полицейские угощают ее чаем и заверяют, что употребление мяса совершенно нормально для человечества. Это заложено в нашей природе.

Но Хелен с ними спорит.

Разве не нормальны, если следовать той же логике, гнев, зависть, похоть? Неужели всякое заложенное в нас природой действие морально оправдано?

Честность не боится власти, вспомнилась ей мысль из какого-то французского романа. Она могла бы по ночам выводить эту надпись баллончиком на витринах мясных лавок.

Проходя между стеллажами с шоколадом с одной стороны и леденцами с другой, Хелен мысленно продолжает свою проповедь.

Без мяса, провозглашает она собирающейся толпе, никто не умрет от голода. Скорее даже наоборот. Можно будет прокормить больше людей. Следовательно, употребление мяса – это просто-напросто жестокая прихоть.

Спускаясь по дороге под горку, Хелен чувствует, как праведный гнев несколько рассеивается – слишком уж утомительно добираться домой. Но добравшись, она все же сразу устремляется к холодильнику и вытаскивает из морозилки все пироги с курицей. Тихонько, чтобы не разбудить мышь, водружает их на кухонный стол. На очереди шкафчик. Там в глубине стоит банка консервированной солонины, которая отправляется к замороженным пирогам.

Подойдя вплотную к раковине, Хелен склоняется к картонной коробке в надежде на мгновение увидеть лапу, или нос, или быстро мелькнувшее ухо. Хоть маленький знак одобрения ее намерениям.

– Если я не готова съесть тебя, – шепчет она отверстию, – то и других живых существ поедать не имею моральных оснований.

Когда куриные пироги и солонина уже лежат в пакете вместе с другими найденными на кухне мясными продуктами, Хелен отыскивает в ящике десертную ложку из нержавеющей стали и открывалку для консервов.