– Мир изменился, доктор Джемаль, и я уверена, что вы в нем оставите свой след.

В столовой для персонала чисто и очень светло. Под стеклянной витриной выложены сэндвичи и фрукты. Отдельно предлагаются всякие хрустяшки и протеиновые батончики.

Когда они доходят до кассы со своими горячими напитками, доктор Джемаль представляет Хелен как одного из самых известных в мире кардиологов. Кассир стучит себя по грудной клетке:

– Приятно слышать, у меня как раз моторчик барахлит.

Усевшись с ней за столик, доктор Джемаль начинает расспросы о больном:

– Это ваш близкий человек, миссис Картрайт?

– Нет-нет, – отвечает Хелен, пытаясь подобрать правильные слова. – Но поскольку это может иметь значение для прогноза, я, наверное, должна упомянуть, что он довольно мал.

Доктор Джемаль заметно встревожен:

– Ребенок?

– Меньше…

Он выпрямляется на стуле.

– Младенец? – В его голосе уже звучит паника.

– Нет-нет, ничего такого. Пациент мал от природы, поскольку в данный момент времени так уж получилось, что он мышь.

Мохаммед Джемаль, доктор медицинских наук, удостоенный наград, обучавшийся в Лондонском университетском колледже, затем служивший военврачом, затем два года ездивший по деревням трех развивающихся стран с «Врачами без границ», – медик, искренне убежденный, что видел больше разнообразных случаев, чем любой его ровесник от Лондона до Эдинбурга, – теряет дар речи от изумления.

Наконец ему удается выговорить:

– Мышь?

– Все верно, – отвечает Хелен. – Mus musculus.

Доктор Джемаль разглядывает свои руки.

– Ясно, ясно… эти пункты в списке, они для вашего друга, который мышь.

– Именно так. И наш пациент, очевидно, страдает некой свойственной грызунам формой хронической обструктивной болезни легких, которая вызывает бронхоспазмы и гипоксию.

Доктор Джемаль делает глубокий вдох и смотрит на список, который он держит в руке.

– Отсюда и кислородный баллон, и альбутерол, и ипратопия бромид.

– Любой бронхолитик подойдет, доктор Джемаль. А ипратопия бромид как раз показан для лечения обратимого бронхоспазма.

Доктор Джемаль трет глаза.

– Господи, а если бы я смог что-то из этого вам достать, но я не говорю, что могу, чисто гипотетически, если бы я смог, доктор Картрайт, как вы собираетесь рассчитывать дозировки и как намерены крепить кислородную маску? – Он качает головой. – Думается мне, назальная канюля тут бесполезна.

– Разумеется, – признает Хелен. – Если только ее не получится модифицировать.

Доктор Джемаль вытаскивает смартфон и быстро что-то прокручивает на экране. Наконец поворачивает его к Хелен.

– Судя по вашему рассказу, если верить этому блогу о мышах, похоже на микоплазмоз, – говорит он, – а это, как я понимаю, прогрессирующее заболевание. Но без анализа крови точно не скажешь.

– Нет, доктор Джемаль, это не годится… Иголка его прикончит, представьте, что в вас втыкают отнятый у прыгуна шест!

– Что ж… – продолжает доктор Джемаль, все еще глядя в телефон. – Если это просто респираторная инфекция, антибиотик с ней справится за несколько дней, как утверждает сайт TheDailySqueak.com. – Он поднимает глаза на Хелен, дотрагивается до рукава ее пальто. – Может, вопрос прозвучит глупо…

– Глупых вопросов не бывает, доктор Джемаль, бывают только глупые ответы.

– Ну, я хотел спросить, рассматривали ли вы вариант отвезти вашу мышь к ветеринару.