– Верно. Все-таки не то чтобы бабка не пойми откуда.

– Картрайт… – медленно повторяет Кэти. – Хелен Картрайт… почему мне ваше имя кажется знакомым?

– Стержневой аортальный клапан Картрайт. Я его изобрела в 1983-м.

Сестры, подслушивавшие возле стойки, теперь глядят на нее во все глаза.

– У нас в учебнике целая глава была про вас, – говорит одна из них. – Но я думала, вы…

Хелен поднимает бровь:

– Умерла? Да вот не совсем.

Кэти кладет удостоверение на стойку, и другие тоже его рассматривают.

– Доктор Джемаль уже занят обходом, – обращается она к Хелен, – но я за ним схожу.

– Спасибо, сестра. Хотелось бы мне такого сотрудника к себе в штат.

Кэти прикладывает палец к подбородку, словно что-то вспомнив.

– А ведь это вы мне пятнадцать минут назад звонили, да? Сказали, что приедете на такси.

– Да, я.

– А ваш больной не с вами?

– Нет, оставила его дома.

– Но почему?

– Прошу вас, Кэти, доверьтесь мне в этом вопросе, ему было лучше остаться в своей… кровати.

Дежурная сестра кивает и убегает.

Хелен гадает, как там Сипсворт один дома.

– Я не хотела сказать, что думала, что вы умерли, – заверяет ее сестра у стойки. – Я имела в виду, что думала, вы австралийка.

Хелен улыбается девушке:

– Пожалуй, я и есть австралийка… в каком-то смысле.

Вид отделения, звуки и запахи воскрешают в памяти множество подробностей из прежней жизни. Хелен начинает снова чувствовать себя компетентной, приходит уверенность, что она сумеет обеспечить лечение и спасти жизнь своей мышке.

Несколько минут спустя Хелен видит мужчину – судя по всему, это и есть доктор Джемаль. Господи, да он совсем дитя, думает она. Он энергичным шагом направляется к ней, изучая на ходу список. Когда они оказываются лицом к лицу, Хелен видит, что он и вправду очень молод для такой высокой должности. Надо полагать, умен и, надо надеяться, горд – тогда он с меньшей вероятностью отвернется от трудного случая.

– Ничего себе списочек, миссис Картрайт, – говорит он. – Может, вашему другу здесь у нас было бы спокойнее?

– Не уверена, что его бы приняли в подобных местах.

– Проблема в том, что я не могу просто взять и выдать вам эти материалы. Хоть вы и знамениты среди кардиохирургов, это же учетные препараты. У вас нет лицензии Соединенного Королевства, а тут даже на литр кислорода нужна тонна документов, все зарегулировано.

– Я с радостью верну кислородный баллон и регулятор, если вы об этом беспокоитесь.

Секунду доктор Джемаль не сводит с нее глаз, и Хелен понимает, что он в сомнениях.

– А давайте переместимся в кафе для персонала. Там дают кофе и можно поговорить.

– Но я тороплюсь…

Он наклоняется к ней и тихо произносит:

– Я все понимаю, миссис Картрайт, но, если я буду вам помогать, мне нужно знать больше.

Хелен идет за доктором Джемалем к лифтам. Из одной палаты доносится стон. В другой кто-то смотрит телевизор. Она узнает голос ведущего. В коридоре пахнет тостами и апельсиновым соком.

Доктор Джемаль нажимает кнопку нужного этажа, и двери закрываются.

– Я пользовался клапаном Картрайт еще со времен больничной практики и поверить не могу, что врач, которая его изобрела, едет со мной в одном лифте. Сейчас ведутся разговоры о клапане, сделанном на 3D-принтере из клеток самого пациента, чтобы он рос вместе с ребенком.