– Не знаю, можно ли назвать ваше присутствие удачей, – проворчал Старый.

– Густав, – мягко, словно успокаивая испуганную лошадь, произнесла Диана, – я действительно буду полезной.

Услышав свое имя, столь нежно сорвавшееся с уст леди, братец порозовел и отвел глаза.

– Ну да, может быть. Но…

Договорить он не успел: мы разом повернулись на цоканье копыт и дребезжание тяжелого экипажа. По улице прогрохотала полицейская карета скорой помощи.

– Махони и Вонг, наверное, уже уходят, – заметила Диана.

– Возможно, – буркнул брат.

– Ну так что, пойдем глянем?

И Диана зашагала вперед, в глубь проулка. Старый посмотрел ей вслед с таким видом, будто она только что вонзила нож ему в спину.

– Слушай, – попытался успокоить его я, – леди прицепилась к нам, и отцепить ее, покуда она сама не захочет, не получится. По крайней мере, сейчас. А пока давай смотреть фактам в лицо: да, она нам полезна. Так что не заняться ли лучше дедукцией, а?

– А чем я, по-твоему, занимаюсь? – пробубнил Густав и пошел за Дианой.

Через минуту наша троица стояла перед одной из облупленных задних дверей, выходивших в проулок. Чей это дом, догадался бы любой: все окна внизу и наверху до сих пор были приоткрыты, а изнутри тянуло гнилостным запахом газа.

И мы успели вволю насладиться им, потому что Старый подвел нас к ближайшему окну и наклонился. Сквозь грязные, закопченные стекла виднелась заставленная коробками кладовая за лавкой Чаня.

– Лучше немного подождать, перед тем как лезть внутрь, – шепнул Густав. – Если Махони застанет здесь кого то из нас…

Предупреждение было излишним: у меня в ушах до сих пор звучали слова сержанта о том, как он поступит с нашими бляхами, если мы еще раз попадемся ему на глаза. И, принимая во внимание характер фараона, еще неизвестно, говорил ли он в переносном смысле.

Старый присел на корточки с одной стороны окна, мы с мисс Корвус – с другой.

Следующие несколько минут мой брат и Диана настороженно прислушивались к доносящимся из дома звукам… я же изо всех сил старался удержать взгляд в рамках приличия, чтобы он не сползал за вырез декольте дамы.

– Здесь ужасно тихо, – проговорила наконец Диана.

Указательный палец Густава взлетел к губам.

– Ш-ш. Кажется, я слышу… дерьмо.

И тогда я тоже услышал. Не дерьмо, конечно, а нарастающий скрежет. И еще какой то звук, потише.

Шаги.

У нас за спиной.

Я вполголоса пробормотал себе под нос еще одно слово, неприличествующее для деликатного женского слуха. Однако, как ни забавно, готов поклясться, что своими ушами слышал, как Диана прошептала кое-что похуже.

Развернувшись, я ожидал увидеть приближающихся с наручниками наготове Махони и Вонга.

Вместо этого передо мной предстал китаец с кислым лицом и в замызганном фартуке поверх ветхой блузы и штанов. За ним волочился источник услышанного нами шума: тележка.

К своему изумлению, я понял, что мы в некотором роде знакомы. Это был тот самый зеленщик, которого мы со Старым так возмутили накануне.

Он сказал нам что то по-китайски, которого я, конечно, не понимал. И все же одну фразу я опознал. То же самое зеленщик бросил нам с братом вчера: «Фиг вам».

Густав сдернул с головы стетсон и замахал на торговца, словно прогоняя муху:

– Давай-давай. Иди отсюда. Пошел.

Китаец и ухом не повел, а продолжал брести к нам.

Диана сунула руку в сумочку и вытащила бляху.

– Все в порядке, сэр. Мы здесь по служебному делу. Не беспокойтесь.

Китаец прищурился на бляху Дианы, потом на нас… и заулыбался.