— Скверно! — с восхищением повторил Сквернавец. Кто бы знал, что история принесёт ему такое наслаждение.

— Поутру Кромби ненавидел Гринель больше, чем до этого, поскольку где-то на чердаке сознания пряталось чувство, будто они связаны друг с другом. Он обращался с ней намного грубее, чем раньше, пытаясь заглушить это ощущение. Хотя вода Леты заставила его забыть обо всём, действие любовного эликсира ещё не кончилось. Но потом они с компаньонами отправились дальше, и он забыл о грифонше. В следующий раз эликсир вынудил его влюбиться в нифму, однако это уже совсем другая история…

— Надеюсь, эта подходит к концу, — устало буркнул Сквернавец. Как бы там ни было, рассказ навёл его на мысль. Если впереди его действительно ждала встреча с зеленоволосой принцессой, любовным эликсиром стоит обзавестись заранее.

— Через несколько месяцев, после того, как период Безволшебья завершился, аисты принесли Гринель долгожданный свёрток с грифончиком, которого, оценив по достоинству, она назвала Гризельдой. Самочка отличалась редкостной для своего вида красотой: жёлтый клюв, красная грива и голубые перья. Только по мере её подрастания выяснилось, что Гризельда, оставаясь грифоншей на поверхностный взгляд, мыслила, как человек. Она была очень умна и обладала душой. Среди других грифонов она никогда не чувствовала себя дома, и наконец Гринель пришлось рассказать дочери правду о её происхождении. Её отец был человеком. Поэтому, едва достигнув совершеннолетия, Гризельда отправилась на поиски отца. Но, поскольку он давно превратился обратно в человека, она не знала, где и как его найти. Осознав это, юная грифонша поняла и ещё кое-что: найти Кромби можно будет, только если он захочет быть найденным. И как же он захочет, даже не подозревая о её существовании? Вот она и решила обратиться за советом к доброму волшебнику.

— Ну, нет, только не очередная побасёнка о добром волшебнике! — с отвращением запротестовал Сквернавец.

— На пути к замку волшебника Хамфри она заблудилась и попала в пруд Мозгового Коралла, где хранилось множество чудных вещей и созданий, нужда в которых возникнет лишь в отдалённом будущем.

Гризельда заключила с Кораллом сделку: она окажет ему услугу за то, что он станет её пристанищем до тех пор, пока Кромби не узнает о существовании новой дочери и не пожелает с ней встретиться. В Ксанфе жил очень больной старик, который готовился сойти со сцены. Его талант был особенным: посылать мысли, изображения или чувства в разум других людей или существ. Почти так, как это проделывают ночные кобылицы, но к кошмарам проецируемые им образы отношения не имели. Гризельда направилась к нему — путь ей указал Мозговой Коралл, — и нашла его. Старика звали Лед Ник, и он умирал от холода. «Нет на свете справедливости, все холодны, как лёд», — стонал он, погружаясь в забвение. Гризельда подоспела как раз вовремя, чтобы вытащить его оттуда, завернуть в одеяло и пообещать отнести в место, где ему всегда будет тепло. Сдержав слово, она доставила его к пруду Мозгового Коралла, вода в котором оказалась невероятно тёплой и зовущей. Старик с радостью согласился на просьбу Коралла временно позаимствовать его талант, и они с Гризельдой удобно устроились в пруду, где и провели следующие тридцать восемь лет. Затем что-то сверкнуло, и нескольких созданий, включая Гризельду, выбросило волной на берег. Вновь очутившись в Ксанфе, она решила возобновить поиски отца, женоненавистника Кромби… — Помедлив, Бекка взглянула на своего спутника. — Мы его не встречали?

— Нет! — воскликнул Сквернавец. — Теперь лети прочь!

Грифонша грустно расправила крылья и взмыла вверх.

— Ну, ты и скверный человек, малыш, — одобрительно заметила Бекка.