|
Следовательно, я влюбился в первую женскую особь, которую увидел. Ею оказалась морская корова из соседнего озерца. Обычно я не удостаивал её повторного взгляда, но внезапно меня охватило желание обладать ею. Галопом припустив к озеру, я вошёл в воду и принялся вызывать с ней аиста. Моё внимание одновременно удивляло и льстило ей. Вскоре страсть испарилась — в конце концов, она была вызвана всего лишь лужицей, — я выбрался из озера и отправился домой, горя от стыда за своё, по меркам кентавров, падение. Как правило, мы не влюбляемся в другие виды, оплодотворяя лишь свой. Но что сделано, то сделано, и я не стал пытаться это событие скрыть. Сестра сочувствовала мне; у неё и самой позже случился вневидовой роман. Моя кобылка порвала со мной отношения. Было больно, но я её понимаю.
— Запретная любовь… — мечтательно вздохнула Бекка. — Результатом которой стал Кенкор, здоровый метис с головой человека, хвостом морской коровы и шестью конечностями, приспособленными как для плавания, так и для передвижения предметов. Я часто навещал его, чтобы просветить в кентаврских науках, и должен признать, он был достаточно умён. Я горжусь им, хотя и стараюсь не привлекать к нему лишнего внимания. Он повзрослел, но самок своего вида не нашёл, поэтому начал наведываться в место обитания шпанских мушек, и со временем его терпение было вознаграждено: самка грифона сделала глоток воды из их лужи. Она подняла взгляд — и увидела Кенкора. Установить связь оказалось делом сложным, ведь она не могла спуститься в пруд, а он — подняться оттуда, но любовь всегда отыщет лазейку… они справились. Попытки Сквернавца представить эту связь провалились. Пришлось принять слова кентавра на веру. Бекка выглядела полностью поглощённой рассказом. Своим чередом грифонша произвела на свет трёх отпрысков. К общему удивлению, они весьма напоминали людей. Родители были опечалены, но вскоре радость пришла и к ним: у троицы жеребят проявились замечательные таланты. Мерайя, первая кобылка, могла принимать облик любого крылатого чудовища, и составлять компанию матери. Места, вторая кобылка, по желанию умела превращаться в любого из водных обитателей и плескаться вместе с Кенкором. Жеребчик Делл таким же образом научился выбираться на сушу и гарцевать со мной. Отличный выход из положения. — Так для чего ты ждёшь здесь свою внучку? — нетерпеливо напомнил Сквернавец. — Я периодически встречаюсь со всеми тремя, чтобы поддерживать общение и родственные связи. Мерайя с Деллом скоро будут тут, а вот Места передвигается медленней, вот я и задержался на берегу, ожидая её прибытия. При этих словах к берегу подплыли две толстых морских коровы: большая и поменьше. Маленькая высунула из воды нос и превратилась в юную русалку. Наклонившись, Чет протянул ей руку, чтобы помочь выбраться на берег. Выйдя на сушу, девочка уже ничем не отличалась от обычного человека. Она улыбнулась и стряхнула с себя капли воды. Из заплечной сумы Чет достал платье, которое набросил внучке на плечи. Она завернулась в ткань, поправила причёску. — Привет, дедушка! — Здравствуй, молодая кобылка. Шагнув к старому кентавру, девочка сердечно обняла его. — Кто твои друзья? — Мы не друзья, — поправил её Сквернавец. Глядя на довольного кентавра, он от всего сердца желал изменить его прошлое, но не мог: девчушке стукнуло семь или восемь лет, что выходило за пределы его таланта. И, разумеется, главное событие в жизни Чета произошло десятилетия назад, а это уж точно за пределами компетенции Сквернавца. Какая неудача. Он заставил себя улыбнуться. — Приятной прогулки. — Спасибо, — поблагодарил Чет. Морская корова прощально замычала, отплывая от берега. — Пока, бабушка! — крикнула девочка. |
