– Так и нарисуй ее здесь…

Девушка стерла ладонью нарисованную братом дорогу и провела указательным пальнем свой вариант. Питер фыркнул:

– Тогда дорога изгибается под неправильным углом.

– Не совсем так. Она все равно идет отсюда вниз…

– Вниз, но не в том направлении, – не унимался ее брат.

– Это не так!

– Нет, так!

Рты и пальцы обоих были испачканы ягодным соком, и Вики изумилась, как быстро эти двое из взрослых превращаются в детей. Она, вернувшись от мистера Кляйнбайна, расставшегося с ней с многозначительными подмигиваниями и намеками, решила не открывать молодым Хееркенсам, что их сосед думает, что они – нудисты. Женщина пока не решила, поведает ли об этом их дяде Стюарту; главным образом потому, что сомневалась, что это тронет его хотя бы в малейшей степени.

– Перекресток должен быть в этом месте!

– Вовсе нет!

– А я говорю – да!

– Не имеет значения, – произнесла Вики, резко прекращая их споры. Вервольфы, как она поняла, наблюдая за тем, как дети рисуют владения окружающих их соседей, были не слишком искушены в составлении карт. Хотя, возможно, они знали каждый куст и каждый столб в изгороди на своей территории. Размеры, которые вычерчивал Питер, не соответствовали тем, которые запомнила Вики. Она нахмурилась и в очередной раз поправила съехавшие очки. – Насколько я могу предположить, там стоит дерево. В том месте, где я наконец вышла из леса.

– Но почему же  вы не пошли обратно по своему следу? – спросила Роза, все еще недоумевавшая по этому поводу, несмотря на предоставленные ей объяснения.

Вики вздохнула. Оборотни к тому же испытывали определенные трудности, пытаясь осознать слово «заблудиться».

Прежде чем они смогли заново поднять тему возможности возвращения по следу, маленькая черная головка высунулась из‑под руки Вики и на сцене появился Тень, предпринявший попытку получше рассмотреть, что здесь происходит.

Питер схватил его за загривок и оттащил назад.

– Убирайся отсюда, ты все только испортишь.

– Да нет, ничего страшного. – Вики встала, отряхивая шорты – трава на лужайке была с пыльными проплешинами. – Я думаю, что увидела столько, сколько смогла.

Ей было необходимо зайти в дом и сделать несколько телефонных звонков; эти дилетантские рисунки представлялись ей бесполезными.

Тень извивался в объятиях кузена и, когда Питер отпустил его, превратился в охваченного возбуждением маленького мальчика.

– Покажи Вики свой фокус, Питер!

Несмотря на загар, Питер покраснел.

– Не думаю, что мисс Нельсон захочется на это смотреть, приятель.

– Нет, она захочет! – Дэниел от избытка чувств аж подпрыгивал перед Вики.

– Ты хочешь, ведь правда?

Она не представляла, о чем идет речь, но как можно было сказать «нет» в лицо прелестному мальчугану, полному воодушевления?

– Конечно, я очень хочу.

Он рванулся обратно к Питеру.

– Вот видишь?

Юноша вздохнул.

– Ладно, – сдался он и, наклонившись, поправил прядь волос Дэниела, упавшую тому на глаза. – Ступай и принеси его.

С пронзительным лаем Тень помчался ко входу в дом.

– Он всегда лает, когда проделывает такое? – вслух подумала Вики.

– Вообще‑то, нет. – Уши Розы настороженно повернулись в направлении звука. – Звуки, которые мы издаем, находясь в ином обличье, – своего рода проявление эмоций, выраженных во весь голос.

– Значит, лай Тени можно истолковать как «Вот здорово! Вот здорово!»?

Близнецы переглянулись и рассмеялись.