— Помню.

— Мне в укор: не совестно, товарищ? Сами же в анкете написали, что образование — Центральная партийная школа, а теперь ваньку валяете.

— Витя, пощади! Откуда у тебя цэпэша?

— И я прямо обмер: где, когда, под каким градусом я это написал? Думаю, конец мой пришел. А этот еще пальчиком тычет — ну я вгляделся в свои каракули и ржать начал. Говорю: товарищ! Цэ-пэ-ша и есть церковно-приходская школа.

Акимов не выдержал, рассмеялся.

— Вот-вот, — подтвердил Виктор, — так и не вышло по партийной линии. И только я собрался обратно на хутор, учительствовать — они возьми и раскопай мое педагогическое училище, будь оно неладно. Так-так, говорят, вам прямая дорога по детской части.

— И ты не отвертелся.

— Там у руководства не было нервов, — смутно объяснил Эйхе, — давил на жалость, говорил, что не умею, и своих никогда не было, и вообще один у мамы, даже братьев-сестер не нянчил.

— Что, так и не обзавелся?

— Пока не сообщал никто, — хмыкнул Эйхе. — Говорят, это и к лучшему, прикипите, значит, к воспитанникам и станете вместо отца. Не завидую я этим, — прямо признался он, ничуть не смущаясь тем, что «эти» тут же, под рукой.

Но паренек вслух одобрил:

— Правильно. Честно. Главное, чтобы работал как следует, а любить нас необязательно.

— Справедливое замечание.

Так, болтая на разные, куда более легкие темы, дошли до бывшей «Родины».

Когда только подняли вопрос о том, чтобы разместить тут ДПР, за ремонт взялись бодро, но ограничились только возведением отменного забора с проходной и будкой для охранной гражданки Чох.

Теперь эта бдительная баба-яга при виде заведующего преобразовалась в радушную хозяюшку:

— Доброго денечка, Виктор Робертович. Мы вас заждались.

— А я отощал без вашей овсянки и молочка с пеночкой.

— Откормим, — решительно заявила товарищ Чох. Потом отобрала у него обоих ребят, сбросив очки на нос, просмотрела бумаги, которые заведующий ей вручил, и увела их, уже не беспокоясь о присутствии постороннего. Которого, между прочим, выгнала отсюда взашей меньше часа назад.

— Сюда, — пригласил Эйхе, указывая на здание бывшего кинотеатра.

— Я знаю, — отозвался Сергей, осматриваясь.

Да, заборостроительный энтузиазм быстро сошел на нет. Все выглядело готовым наполовину. Дорожка, по которой шли, усыпана гравием лишь до середины дороги к зданию, кустами обсажена тоже только с одной стороны. Дровяной сарай был заполнен аккуратно наполовину. Земля, которая во времена «Родины» была замусорена чинариками, бутылочными осколками и заплевана, теперь была тщательно выскоблена граблями — но только до здания, а дальше лежала невозмутимая целина.

Кирпичные стены самого бывшего кинотеатра были старательно отштукатурены и выбелены — но лишь наполовину, ожидаемо ту, что была обращена ко входу.

Если бы Акимов хуже знал своего товарища, то решил, что на него напала показуха, но он его хорошо знал, и потому спросил:

— Витенька, что за бардак?

— А это, Сережа, называется: фонды выбрали.

Акимов, внимательный супруг директора текстильной фабрики, ужаснулся:

— Это к сентябрю-то все выбрали?! Как так?

— Как именно — это я тебе не скажу, — признался Виктор, — я, видишь ли, только два месяца как заведующий.

— Вот как.

— Так. А ты не знал?

— Понятия не имел.

— Что же, мой предшественник к вам не заглядывал?

— В глаза его не видели.