— Вы не встретились с нашим сотрудником? Я его к вам направил как раз для разговора. Разминулись?

Эйхе обстоятельно доложил:

— Я был в отъезде, наладил связи с производствами на периферии, потом в управлении, забрал двух воспитанников. Мы только что с поезда.

— А дети-то где? — спросил Остапчук, у которого от этого неторопливого повествования сводило пальцы. И на всякий случай уточнил: — Воспитанники — это же дети?

— Все верно, — подтвердил Эйхе, — дети в кабинете, который около двери.

— Это хорошо, — одобрил Сорокин.

Помолчали. Потом капитан спросил:

— Вы уже знаете о случившемся?

— Да, я узнал о несчастье.

Нормальный человек понял бы, что от него ожидают продолжения. Но не таков был товарищ Эйхе, и потому Сорокин уже с некоторым раздражением сам повел разговор:

— Поскольку речь идет то ли о саботаже, то ли о преступной халатности, ваш визит очень кстати.

— Простите, чьем саботаже? И чьей преступной халатности? — вежливо спросил Эйхе.

— Получается, что кого-то из ваших сотрудников. Кто подписывал документы о направлении мальчика?

— Я. Как заведующий.

— Ребенок был направлен из вашего учреждения в ремесленное училище, не в психиатрическое отделение, не в колонию.

— Все верно.

— То есть вы были уверены, что он вполне нормален.

— Он был нормален. Что ясно следует из сопроводительных медицинских документов.

— Значит, ваши медики недостаточно компетентны или неопытны…

— Возможно.

— Ну а можно услышать лично ваше мнение?

— Я готов.

— Что за человек был этот Юрий Марков?

— А что говорят в ремесленном училище?

— Следует признать, что ни сообщения педагогов, ни соучеников дела не проясняют.

— Почему так?

— По преимуществу все отзывались о Юре нейтрально-положительно. Но все-таки он совершил разбойное нападение, которое однажды уже пытался совершить.

— И убийство, — добавил Остапчук.

— Мне представлены иные данные, — вежливо возразил Эйхе.

— Слушаю вас.

— Товарищ Яковлев… который ведет это дело.

— Да, мне это известно, — подтвердил Сорокин.

— Товарищ Яковлев сообщил, что основным подозреваемым является некий Николай Пожарский, помощник мастера ремесленного училища.

Капитан изобразил вежливое недоумение:

— Это новость. А товарищ Яковлев не пояснил, на чем основана версия?

— В детали следствия меня не посвятили. Насколько мне было объяснено, доподлинно не ясно, кто конкретно нанес удар. На орудии убийства имеются и отпечатки Пожарского, и именно он, по сообщению очевидцев, столкнул Маркова вниз с моста.

— Вот эти все вещи Яковлев хорошо разъяснил. Одного он не разъяснил — фактов, — вступил в разговор Остапчук.

— Каких же? — поинтересовался Эйхе.

— Факт пропажи сумки с деньгами. Факт того, что эту сумку кто-то забрал, предварительно сорвав пломбу, я ее сам отыскал. Факт того, что Пожарский не пытался скрыться с места происшествия, что пытался помочь, звал на помощь…

— И сумки при нем не было, — вставил капитан.

Заведующий, переварив все услышанное, отметил:

— А ведь вы знаете куда больше моего. Все, что вы сказали, мне неизвестно.