– Молчи! – оборвал его Фумита. – Шимони из Ассамблеи проводит тебя в твои владения, властитель Минванаби.

– Подождите, умоляю! – вскричала Мара. – Десио принес обет Красному богу, поклявшись кровью всего рода Минванаби. По условиям этой клятвы ни один родич Тасайо не может остаться в живых, если Акому не принесут в жертву.

Фумита, бесчувственный как камень, взглянул в лицо властительницы Акомы.

– Глуп тот властитель, который полагает, что боги проявляют столь пристальное внимание к его врагам. Десио зарвался, давая такой зарок, так пусть же его родня и расплачивается за последствия.

– Но что будет с женой Тасайо и двумя их детьми? Они же ни в чем не виноваты! – настаивала Мара. – Неужели ради сохранения чести требуется отнять у них жизнь? – В отчаянном стремлении спасти невинных Мара повернулась к своему врагу:

– Освободи детей от верности натами Минванаби, и я приму их в свой дом. Заклинаю тебя, пощади их!

Тасайо понимал, что ее жалость непритворна и слова идут от самого сердца. Только для того, чтобы ранить ее побольнее, он с вызывающей жестокостью покачал головой.

– Пусть их гибель будет на твоей совести, Мара. – С этими словами он сорвал с пояса жезл предводителя клана Хонсони. – Властитель Саджайо, – обратился он к стоявшему поодаль здоровяку с бычьей шеей, – теперь этот пост доверен тебе.

Расставшись с жезлом, Тасайо в последний раз окинул взором чертоги власти. Более чем когда либо изящный, и надменный, он насмешливо взглянул на Мару и императора, а затем повернулся к худощавому магу:

– Я готов, Всемогущий.

Маг вытащил из складок хламиды какое то металлическое устройство, и зал наполнился слабым жужжанием. Он положил руку на плечо Тасайо, и оба бесследно исчезли, оставив на память о своем уходе лишь легкий хлопок воздуха, устремившегося в то пространство, которое они только что занимали.

Властитель Саджайо полюбовался жезлом, попавшим к нему в руки, после чего нехотя поплелся к возвышению.

– Величество! Не знаю, на благо Империи я действую или нет… – Он покосился на остальных властителей, которые единодушно сплотились вокруг Мары и Фумиты. – Но, как говорится, в Большой Игре боги покровительствуют победителям. Я передаю тебе полномочия предводителя клана Хонсони.

Ичиндар принял последний из пяти жезлов.

– Должность Имперского Стратега отныне упраздняется, – отчеканил он. Сейчас в его словах звучала непререкаемость обретенной власти.

Без дальнейших церемоний он разломал надвое каждый из жезлов и швырнул половинки на пол.

Затем, не дожидаясь, пока обломки скатятся по ступеням помоста, император окликнул властителя Камацу Шиндзаваи.

Отец Хокану склонился в почтительном поклоне:

– Чего желает Величество?

– Империя нуждается в тебе, – изрек Свет Небес. – Я назначаю тебя на вновь учрежденный пост имперского канцлера.

– Ради служения Империи, Величество, я с радостью принимаю этот пост, – вновь поклонился Камацу.

– Да будет Камацу Шиндзаваи моим гласом и моим слухом, – возвестил Ичиндар вельможам. – К нему несите свои требования, нужды и предложения, поскольку мы займемся преобразованием страны.

Новый имперский канцлер был отпущен, и Свет Небес произнес следующее имя:

– Фрасаи Тонмаргу!

– Величество!.