– Я думаю о будущем и поэтому прошу позволения быть первой, кто сломает бессмысленный обычай.

Ичиндар кивком выразил согласие с ее неслыханной просьбой. В наступившей глубокой тишине – ибо каждый властитель в новом свете увидел свою землю и своих подданных – Мара бросила клич:

– Пора покончить с бесцельным расточительством. Сейчас и навсегда! Я взываю ко всем, кто боролся против меня в прошлом. Придите ко мне с миром в сердцах, и пусть сгинут старые распри. – Она взглянула на Джиро из Анасати, но не заметила ни проблеска ответного чувства. Лицо его под красно желтым шлемом оставалось холодным и отчужденным.

Император с высоты помоста отметил безмолвный обмен взглядами, равно как и удивление на лицах многих присутствующих вельмож. Отчасти ему были близки чувства Мары, но все же он далеко не до конца понимал, что движет этой глубокой и сложной душой.

– Госпожа Мара, земли – это недостаточное вознаграждение за дар просветленной мысли, которым ты обогатила наш Совет, – сказал он, глубоко тронутый ее видением победы, которую венчают прощение и милосердие. – У тебя есть богатство и власть, влияние и престиж. Сейчас в этом зале нет никого, кто превзошел бы тебя величием или весомостью заслуг. – Он внезапно улыбнулся, позволив себе некое подобие шутки:

– Я предложил бы тебе стать моей десятой женой, если бы мог вообразить, что ты согласишься.

Лицо Мары запылало от смущения, и по залу пробежала волна приглушенных смешков. И среди всеобщего оживления император огласил последний приказ этого небывалого дня:

– Ты поступилась собственными интересами ради блага других людей. Это следует оценить и при твоей жизни, и в назидание будущим поколениям. Я хочу напомнить всем о давней поре, когда Империя была еще молода. В те времена, если некто принимал на себя особое служение, рискуя жизнью и честью, то мои предшественники возводили его в сан, дающий право на наивысшие почести повсюду, где бы он ни появился. Мара из Акомы, я присваиваю тебе древний титул – Слуга Империи.

Онемев от изумления, Мара отчаянно цеплялась за последние клочки самообладания. Слуга Империи! На памяти ее поколения никто – ни мужчина, ни женщина – не удостаивался такого высокого титула. Им были отмечены за две тысячи лет лишь десятка два людей, ставших героями легенд. Их имена твердили вслух как заклинание, приносящее удачу; их заучивали наизусть дети, знакомясь с историей своего народа. Этот ранг означал также официальное приобщение к императорской семье. От столь неожиданного взлета на самый верх общественной пирамиды у Мары все поплыло перед глазами, и несколько мгновений она позволила себе потешиться мыслью, что могла бы вместе с Айяки перебраться во дворец и всю свою оставшуюся жизнь провести там в довольстве и покое.

– Ты ошеломил меня, государь, – выдавила она наконец.

И она склонилась перед ним до земли, как смиреннейшая из слуг.

Затем властитель Хоппара Ксакатекас издал боевой клич, и весь Высший Совет разразился рукоплесканиями. Мара стояла, окруженная восторженными почитателями, чувствуя, что у нее кружится голова от сознания, что она победила. И более того – она сумела добиться, что ее семье уже никогда не будут угрожать злобные происки Минванаби.

Глава 12. ОТКРОВЕНИЯ

Хокану застыл в неподвижности. Опершись руками о подоконник, он устремил взгляд туда, где полыхал красками блистательный закат, и, казалось, целиком отдался безмолвному созерцанию.

Он стоял спиной к Маре, сидевшей на подушках в личной приемной Камацу, и она мучилась от невозможности взглянуть ему в лицо и понять, какие же чувства вызывает у него сейчас ее присутствие.