— Пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и приветствует, говорит нам, что непочтение к родителям — большой грех, — напомнил Юсуфза.

Аллах-Дад опустил глаза.

— Прошу прощения, отец.

Юсуфза промолчал.

— Лучше скажи мне, как себя чувствует Ахмад, видевший этого… Селихова своими глазами?

— Он уже может держать оружие, отец, — сказал Аллах-Дад.

— Очень хорошо. Мы выполним просьбу чужака, сын. Такова моя воля. А еще: береги Ахмада. Пусть узнает для меня этого неверного, по вине которого, Аббас гниет в застенках. Ахмад поможет нам свершить кровную месть над тем шурави.

— Как скажешь, отец, — сказал Аллах-Дад, окончательно успокоившись.

Юсуфза видел это по его жилкам на висках, которые перестали быстро пульсировать.

— Ты говорил, — продолжил Захид-Хан, — что знаешь этого уважаемого человека, о котором упоминал американец? Того, что должен помочь нам со всем этим делом.

— Гамзата Абдульбари? Знаю. Он землевладелец. У него много овец и верблюдов.

— Да. Он. Американец сказал, что Гмзат поможет голубем переправить послание через границу. Послание человеку американца, которого мы должны сопроводить на нашу землю. Я напишу записку. Ты лично отправишься к Абдульбари, чтобы отнести ему ее.

— Слушаюсь, — сказал Аллах-Дад.

* * *

— Тебе нельзя здесь находиться, Наташа, — сказал я строго, — на Границе сейчас опасно. Гораздо опаснее, чем прежде.

— Я… — Наташа замялась, опустив взгляд. — Я хотела покормить Муську…

— Ты знаешь, что мы сами ее подкармливаем.

— Да… но… — вздохнула девушка.

Я тоже вздохнул.

— Я понимаю, что мы давно не виделись, но здесь сейчас опасно. У меня служба. Нет выходных. Но ты знаешь, что как только будет возможность, я обязательно навещу тебя.

— Просто… Просто я соскучилась, — пискнула Наташа. — Надеялась, что ты придешь сегодня. А если нет — хотела передать через кого-нибудь из ребят тебе письмо.

Наташа полезла в карман курточки, достала свернутую записку. Я улыбнулся.

— А пограничная почта на что?

— Я хотела быстрее…

— Ну, я тут, — пожал я плечами. — Можешь сказать все, что хотела.

— Я уже сказала, — зарделась Наташа.

С нежной улыбкой, я приблизился к ней, обнял. Девушка потянулась ко мне, и мы поцеловались.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что мне пообещала, — сказал я ей тихо.

— Что? — Спросила она спокойно, так, будто догадывалась.

— Ты сама знаешь.

— Знаю, — грустно сказала она. — Ты хочешь, чтобы я не ходила на границу.

Я кивнул.

— Одно дело — просто нарушить пропуск. Но другое — рисковать жизнью. Сейчас ты рискуешь жизнью. Слышала, что произошло не так давно?

— Слышала, — погрустнела девушка. — Я очень испугалась, когда узнала, что ты был в бою. Долго не могла узнать никаких вестей. А вдруг ты ранен? Вдруг еще что-то…

— Со мной все хорошо. Но я не прощу себе, если ты попадешь в беду, Наташа.

Наташа прижалась ко мне, едва заметно покивала.

— Пообещай, — напомнил я.

— Я… — начала было девушка, но сухая ветка хрустнула у кого-то под ногами.

Мы разом обернулись на звук. Я нахмурился, увидев, как к нам движется полноватый таджик. Одетый в новенький ватник, он обмотал голову шерстяным платком.

Мужчина, носивший на лице короткую, немного не ухоженную бороду, мог бы сойти за самого заурядного егеря или просто местного, жившего где-то в пограничной зоне.