— Не раскисай, Толя, — нахмурился Строев. — Что это такое?

— Дима, при самом худшем раскладе, мне за собак уголовка будет. Тут не угадаешь. Пойду вместе с Нарывом и Семипаловым в одном эшелоне.

— Может, еще найдется твой Булат.

— А Пальма?

— Одна собака это не две, — улыбнулся замполит. — Как-нибудь решим.

— Решим. Тоже мне, — плюнул Таран. — Тебе кто про Симипалова рассказал, а, Дима?

— Красильников.

— Вот сучек, а утром, когда опрашивал дежурных, молчал.

— Испугался, — зампалит кривовато пожал плечами, — а когда уехали вы за Булатом, подошел ко мне и сознался. Понял, что настоящая заваруха началась. Что, все серьезно. Просил только никому не говорить, что это он стуканул.

— М-да-а-а-а… — Протянул Таран.

— Только ты его еще не побей, — Ухмыльнулся Строев.

— Да ну тебя, Дима. Короче, надо пока не афишировать, что случилось. Попробуем решить все своими силами.

— Пальму кто абортировать будет? — Горько хмыкнул замполит.

— Может, еще не станет она щенная.

— Хе… Ну да. Не станет. Как же.

— Давай, Дима, решать проблемы по мере их поступления.

Внезапно в дверь постучали.

— Да! — громко сказал Таран

Внутрь заглянул дежурный по заставе.

— Товарищ старший лейтенант, к вам капитан Сорокин.

Лейтенанты переглянулись. В глазах Строева отразились такая тревога и уныние, что Тарану стало не по себе.

— Пусть войдет, — ответил Таран дежурному, а когда тот исчез за дверью, тихо добавил: — тьфу ты… черт его дернул именно сегодня на заставу заявиться.

* * *

Когда во двор заставы вошел особист Сорокин, мы кололи дрова для заставской печи отопления.

Я выпрямился от пня, утер со лба пот и закинул топор на плечо. Пока Уткин собирал нарубленное, я глянул на особиста Сорокина, которого уже встретил дежурный и повел в канцелярию.

Подумав, что ничего хорошего визит особиста не несет, я отправился к козлам, на которых парни распиливали ствол акации. Хотел взять себе новое поленце.

Интересно, это Сарокин так о собаках оперативно узнал? Или приехал по какой-то другой причине?

Выбрав полено, я увидел, как топает за новым Богдан Семипалов. Видок у него, конечно, был тот еще. Я бы сказал, в душе солдата преобладало упадническое настроение. Оно и понятно.

— Слушай, Саша, подожди, — вдруг сказал он, когда я собирался уже уходить.

Я наградил Богдана холодным взглядом.

Спасибо, что заступился, — сказал Семипалов тихо, — сам не знаю, что на меня нашло. Уже сто раз пожалел, что выкинул всю эту глупость сегодня ночью.

— Ты пожалел, не что выкинул, а что поймали, — сухо ответил я.

Семипалов, вдруг удивился. Вскинул брови. Видимо, думал он, что раз я не дал его побить, так значит стою на его стороне. Он вдруг погрустнел еще сильнее. Опустил взгляд, не зная, что мне ответить.

— Да у меня вообще жизнь тут наперекосяк… — Заблеял он понуро. — Невеста вот…

— А ты решил и другим ее наперекосяк пустить? — Перебил я Богдана.

Семипалов широко и удивленно раскрыл глаза.

— Тут у всех невесты. У всех браться-сватья. У всем мамки дома больные, — я сурово заглянул ему в глаза. — Друзья, погибшие на войне. И ничего. Служат. Один ты у нас получаешься необычная снежинка, так?

— Саша… — замявшись, промямлил Семипалов.

— Молись, что б с собаками все решилось, Богдан.

С этими словами я направился к пню, дрова колоть. Не успел взяться за топор, как увидел дежурного, торопливо бегущего ко мне.