– В смысле? Один зарубил Баклажанова, а другой застрелил Войномирова?! – воскликнул Носик. – Но это уж совсем нелепая версия – как раз для зарубежных детективов… Два убийцы – и оба в одинаковых костюмах из детской сказки!

– Костюмы ничего не доказывают. А лица его – или их – никто из свидетелей толком не рассмотрел… Нельзя исключать, что сначала один преступник воспользовался слухами об этом вашем призраке «Мосфильма», чтобы под его личиной убить режиссера Баклажанова… А потом кто-то, у кого был «зуб» на Войномирова, под этой же личиной расквитался с этим режиссером…

– Вы серьезно? – протянул Носиков. – Ну это уж небывальщина… По такой логике завтра кто-то третий тоже наденет дурацкий костюм и рассчитается еще с каким-нибудь режиссером…

– Вот и видно, – с легкой усмешкой отозвался Жаверов, – что вы, товарищ артист, не очень-то понимаете специфику нашей работы… Мы должны принимать во внимание и такие версии, которые вы на нашем месте, вероятно, отбросили бы, посчитав заведомо нелепыми…

– А как же «бритва Оккама»? – вдруг воскликнул Носиков.

Майор вздрогнул:

– Я вам про это не говорил вроде бы… Я не вам говорил.

– А зачем мне говорить? – пожал плечами актер. – Я и сам знаю… Понятно ведь, что в случае каждого преступления может быть миллион версий, но разрабатывать надо ту, которая выглядит наиболее очевидной. Разве нет?

– Ну и какая, по-вашему, наиболее очевидная в данном случае? – спросил Жаверов.

– А такая, – вновь перешел на шепот Носиков, – что кто-то из местных свихнулся… Или, может, всегда был психом, но только сейчас это по-настоящему проявилось. И вот он сначала стал просто пугать людей в качестве призрака, а потом стал убивать их… Ну как? – Артист победно посмотрел на майора. – Разве не убедительно?

30

– Убедительно, – кивнул Жаверов после паузы. – Но это не единственное убедительное объяснение…

– Однако наиболее убедительное! – упорствовал Носиков.

– Стоит признать, что ход мыслей у вас, вообще, правильный, – пробормотал майор, явно рассуждая вслух скорее с самим собой, чем с артистом. – Чтение детективов все-таки может приносить свои плоды… Да, так нередко бывает с психически неуравновешенными людьми, я имею в виду не вас, товарищ Носиков, – с улыбкой посмотрел Жаверов на осекшегося было актера. – Я как раз про вашу версию… Действительно, сколько всего таких внутренне неуравновешенных, мы даже не можем знать. Не исключено, что гораздо больше, чем кажется… Но у большинства, допустим, всю жизнь получается сдерживать свои опасные для окружающих наклонности. Однако если такой сдерживающий себя субъект вдруг столкнется с каким-то, скажем, убийством, самоубийством, несчастным случаем – в общем, с чьей-либо неестественной смертью в своем кругу: профессиональном, например… Или даже просто-напросто станет свидетелем чего-либо подобного… То, что он впервые соприкоснется в реальности с чем-то, о чем раньше только тайно размышлял, может форсировать его неуравновешенность, вывести его из-под контроля… Так, обыватель, нередко воспринимаемый всеми как тихий, незаметный, безобидный человек, вступает, высокопарно выражаясь, на путь зла… История криминалистики изобилует такими примерами.

– Ого! – воскликнул Носиков. – Вот это речь.