32

Примерно через неделю после убийства Войномирова режиссер Мумин, снимающий картину в седьмом павильоне, с трудом открыл глаза и понял, что сидит в знакомом ему кресле.

«Так, что это? – спросонья подумал Мумин. – Кресло… Ах, ну да, это наш павильон… Я заснул?.. Вроде, съемочный день уже закончился…»

Осознав это за какую-то пару секунд, Мумин хотел встать с кресла, но вдруг осекся и замер.

Прямо рядом с ним, в точно таком же кресле, сидел незнакомый режиссеру человек в старинном фраке. «Что за черт?» – подумал Мумин и только открыл рот, чтобы спросить у незнакомца, кто он такой, как тот сам заговорил звучным голосом на весь павильон:

– Как же быть? Чтоб не скучать с людьми, надо приучить себя смотреть на глупость и коварство! Вот все, на чем вертится свет!

Мумин недоуменно посмотрел на незнакомца, пожал плечами, встал с кресла, но едва сделал шаг в сторону, как услышал резкий окрик, похожий на тот, каким запомнился Павел Кадочников в «Подвиге разведчика»:

– Сядьте! – Мумин вздрогнул и обернулся к незнакомцу. – Сядьте, а то пожалеете, – внушительно произнес неизвестный. – Предупреждаю: здесь уже никого нет. Вас никто не услышит, а бежать от меня бессмысленно…

Мумин скептически посмотрел на него:

– Если вы думаете, что я вас боюсь, то ничего подобного.

– Прекрасно, тогда садитесь. – Теперь тон незнакомца стал почти любезным.

Мумин снова пожал плечами и сел обратно в кресло:

– Ну-с? Что же вам угодно?

– Мгновенно в мир перелететь другой, – вновь пафосно задекламировал муминский визави, – покуда ум былым еще не тяготится; покуда с смертию легка еще борьба – но это счастие не всем дает судьба.

– Да-да, «Маскарад», – спокойно произнес Мумин. – Что же дальше?

Незнакомец посмотрел на него с интересом:

– Браво-браво, Сергей Аполлинарьевич. То, что вы сразу опознали цитату, делает вам честь…

– Я знаю «Маскарад» почти наизусть, – как о чем-то само собой разумеющемся поведал Мумин. – Я же его снимал.

– Что ж, вы – настоящий режиссер, – одобрительно кивнул незнакомец. – Не то что некоторые… Однако и у вас были ошибки. Причем, я бы сказал, непростительные ошибки.

– В самом деле? – вскинул на него взгляд Мумин. – Что ж, ничего удивительного. Ошибки бывают у всех.

– Однако далеко не у всех они непростительные, – уточнил незнакомец. – Вы согласны?

– Пожалуй, – хмыкнул Мумин. – И какие же в таком случае непростительные ошибки были у меня? Поведайте хоть об одной.

– Об одной и речь, – сказал незнакомец. – Вы взяли на роль Арбенина этого самого Мордоворотова! Такое трудно простить…

– Что вы говорите! – иронически воскликнул Мумин. – Кого же, по-вашему, следовало брать?

– Меня, – без ложной скромности ответил визави.

– Так-так. – Режиссер забарабанил пальцами по подлокотнику кресла. – А вы, значит, актер?.. Хотя и так понятно: раз декламируете из «Маскарада», значит, вероятно, актер… Да только мне вы неизвестны, и когда я снимал пресловутый «Маскарад», то о вас тоже ничего…

– Вы меня пробовали, – перебил незнакомец. И добавил: – Еще когда я был живым…

33

– Когда вы были живым, значит, – задумчиво произнес Мумин.