– А о самой жизни? – угрюмо спросил Топорков.

– Жаль, конечно, но не сильно. Я это переживу, – улыбнулся собственному каламбуру Мумин. – Если дотянете до моих годов, то, может, меня поймете… Когда за плечами столько плодотворных лет и ты понимаешь, что лучшее в любом случае позади…

– Довольно! – перебил актер. – Не пытайтесь убедить меня, что я доставлю вам удовольствие тем, что убью вас.

– А вам очень хочется доставить мне неудовольствие? – улыбнулся режиссер.

– Да, вы ведь этого заслужили, – серьезно ответил Топорков. – Одну минуту…

Он встал с кресла и пододвинул прямо к Мумину стоящий неподалеку столик. Затем протянул руку за ближайшую декорацию, достал оттуда прозрачную чашку, наполненную чем-то белым, и со стуком поставил ее на столик.

35

– И что это такое? – неприязненно покосился на чашку режиссер.

– Снова недоумеваете? – сверлил его взглядом исподлобья Топорков.

– Ну, вижу, что молоко… или сливки, – неохотно отозвался Мумин.

– Вообще-то мороженое, – выдавил актер.

Режиссер усмехнулся:

– На мороженое что-то не похоже…

– Оно растаяло. Я его заранее принес из буфета, и вот…

– И что – вот?

– И вот хочу, чтобы вы его съели. Не то чтобы хочу – требую.

– По-моему, его проще выпить… – хмыкнул Мумин.

– Значит, выпейте.

– …Но делать этого я, разумеется, не стану, – закончил режиссер.

– Тогда я вас заставлю.

– Каким образом?

– С применением силы.

– Вот, значит, на что вы готовы… Голубчик, но зачем вам это? Я понимаю, вы считаете себя Арбениным. Но неужели меня вы можете посчитать Ниной? Смешно ведь…

– По-моему, вам должно быть не до смеха, – покачал головой Топорков.

– Тем более Арбенин отравил свою Нину совсем по-другому, – продолжал Мумин. – Она сама попросила мороженого, и он, мучаясь сомнениями, все-таки всыпал туда яд… Кстати, вы тоже добавили сюда что-то ядовитое?

– Естественно, – подтвердил актер.

– Ну так вот, во-первых, я у вас ничего не просил – ни чашку мороженого, ни рюмку коньяка, ни стакана воды… Во-вторых, Арбенин, отравив жену, жалел, что она съела все мороженое и ничего не оставила ему, дабы он тоже умер вслед за нею… А насчет вас… что-то я сомневаюсь, что вы доедите или допьете после меня остатки этой пакости…

– Вы правы, – скривил губы Топорков. – Не скрою, я брезглив и не стал бы ничего доедать и допивать ни за кем, тем более за таким антипатичным мне субъектом, как вы… Но я предусмотрел ход ваших мыслей и… – Тут актер снова метнулся к ближайшей декорации и, словно фокусник, вынул оттуда аналогичную чашку с растаявшим мороженым.

Топорков поставил ее на столик, после чего победно посмотрел на Мумина.

– И эта порция тоже с ядом? – недоверчиво спросил режиссер.

– Нет, с ядом только одна, – неожиданно сказал Топорков.

– Вот как? – вскинул брови Мумин. – Что-то я не совсем…

– Я предлагаю вам своего рода дуэль, – пояснил актер. – Что-то вроде русской рулетки. Мы оба съедим или выпьем, в общем, опустошим эти чашки, после чего один из нас умрет.