67

– Значит, кинорежиссера Иннокентьевского, – задумчиво произнес полковник Видов, – убили точно так же, как этого, как его…

– Войномирова, – подсказал майор Жаверов.

– Да, точно! Стало быть, преступник уже начинает повторяться?

– Лишь в том же смысле, – криво улыбнулся Жаверов, – в каком одни русские писатели повторяли других… Пушкин писал про дуэль, и об этом снял фильм Войномиров. Потом Лермонтов писал про дуэль…

– Ну ясно-ясно, – перебил Видов. – Мы и сами кое-что читали… И пистолетами эти литературные герои тоже орудовали одинаковыми?

– По крайней мере, наш убийца, как всегда, оставил орудие на месте преступления. Это точно такие же старинные дуэльные пистолеты, что и в прошлом аналогичном случае.

– И где он их берет только?.. – процедил полковник.

– На «Мосфильме», говорят, такого добра навалом, – махнул рукой майор.

– Конфисковать бы их оружейный арсенал, – поморщился полковник.

– Да там сам черт ногу сломит, – посетовал Жаверов. – Это надо с каждой отдельной штуковиной разбираться – где бутафорская, а где – нет… Киношники – они же часть фальшивым делают, а часть покупают с рук у коллекционеров… И эти самые пистолеты вполне могли у кого-то приобрести…

– А потом хранили их вместе с боевыми патронами, – покачал головой Видов.

– Художники, что с них взять, – протянул майор. «Художники» он произнес как ругательное слово.

– Значит, убийство Иннокентьевского во всех деталях совпадает с прошлым? С тем, где Войномирова этого грохнули?

– Не совсем, – отвечал Жаверов. – На этот раз убийца стрелял дважды. Видимо, сначала выстрелил с расстояния, как на настоящей дуэли. А потом подошел к лежащему, еще живому, режиссеру вплотную и добил его.

– Хорошенькая дуэль, – поморщился полковник. – И он вновь предоставил жертве шанс стреляться с ним на равных?

– Как будто бы, – сказал майор. – Но, как и в случае с Войномировым, пуля в пистолете жертвы осталась неиспользованной.

– Что же это они оба даже не попытались спастись? – недоверчиво заметил Видов. – Или все режиссеры – трусы?

– Как знать, – пожал плечами Жаверов. – Актеры точно – все. А режиссеры… Вот Овчинин – тот, который выжил, – человек, я бы сказал, отчаянной смелости…

– Все-то у них крайности. Либо отчаянная смелость, либо неспособность выстрелить в того, кто в тебя целится… А убийца, выходит, по-своему благороден. Это, конечно, тоже следствие повреждения рассудка, но тем не менее…

– Я вот в этом не уверен, – признался майор. – Помните, как было с Муминым? Две порции с ядом. Сам преступник явно не собирался жрать такое мороженое, но приготовил две порции… Видимо, тоже хотел обставить дело как дуэль…

– Ты к чему это ведешь? – хмыкнул Видов. – Что дуэль он разыгрывает по-настоящему, а в других случаях мухлюет?

– Так, может, и в дуэлях мухлюет? Может, он эти пули в пистолеты жертв уже задним числом подкладывает?

– Ну, это уж как-то слишком сложно, – усомнился полковник.

– На то он и поврежденный, как вы сами говорите, рассудком, чтобы идти на всякие такие усложнения… Он, вероятно, хладнокровно все это делает… С другой стороны, Овчинин описывал его, как весьма нервного…

– А ты уверен, что тот, кто приходил к Овчинину, – перебил подчиненного Видов, – наведывался и ко всем остальным?

– Если нет, то мы опять упираемся в версию психов-сообщников.