– Ладно, – согласился Жаверов, – я сегодня к четырем приеду на «Мосфильм», там и поговорим.

Едва завидев входящего на студию милиционера, Носиков кинулся к нему и запальчиво заговорил:

– На этот раз я просчитал уже все-превсе возможные варианты! Если убийца еще раз на кого-то покусится и при этом будет придерживаться своей прежней линии, то я точно знаю, кому именно угрожает опасность!

– Так, – спокойно сказал майор, – а теперь по порядку.

Носиков глубоко вздохнул.

– В общем, я составил список всех режиссеров. – Актер старался говорить медленно, но это у него не очень получалось. – Всех, которые сейчас работают на «Мосфильме». Включая тех, кто пока отсутствует: в отпуске там, в командировке, в больнице или еще где. Ну и тех, конечно, кто сейчас дома сценарии пишет, но в обозримом будущем приступит к съемкам…

– Понятно-понятно, – перебил его Жаверов, – можно и не так подробно.

– Короче говоря, всех учел! – не без гордости тряхнул головой Носиков. – Остался один-единственный вариант…

– Вы и насчет Овчинина то же самое говорили, – скептически отозвался майор.

– Но ведь я был прав!

– Наполовину. Про Иннокентьевского ведь забыли.

– Вот теперь точно ничего не забыл! – убежденно отчеканил актер. – То есть – никого.

– Ну и кто же этот ваш избранник? – не очень заинтересованно спросил Жаверов.

– Кинорежиссер Шара, – прошептал Носиков.

– Шара? – изумился майор. – Что за фамилия такая?

– Нормальная, – пожал плечами артист. – Это, знаете, слово такое есть сибирское – «шара». Спитой чай так называют.

– А-а, – протянул Жаверов. – Значит, не еврей?

– Кто – я? – удивился Носиков.

– Да при чем здесь вы? Я про Шару вашего.

– Не думаю. Как будто бы русский. А это имеет какое-то значение?

– Вообще-то нет, – сказал майор, – но вы заметили, товарищ Носиков, что ваш мосфильмовский «призрак» убивает только русских режиссеров? Хотя в этой профессии, насколько мне известно, куда больше евреев…

– Я как-то даже не смотрел с этой точки зрения, – задумался артист. – Но вообще все объяснимо. «Призрак» ведь расправляется с теми, кто экранизировал русскую или мировую классику. А этим в основном как раз русские режиссеры занимаются… Ей-богу, зря вы это, товарищ майор…

– Что – зря? – нахмурился Жаверов.

– Про национальность, говорю, вспомнили. Пятый пункт пресловутый. А если выяснится, что убийца – еврей? Ему и это зачтется? Что он, еврей, русских убивал?

– Товарищ Носиков, я вас не понимаю… Вы уже заботитесь о том, как будут судить непойманного преступника? Не волнуйтесь – будут судить строго по советским законам. Хотя ему в любом случае грозит высшая мера…

– Да, конечно, извините, – закивал Носиков. – Просто не одобряю антисемитизма, не могу промолчать, когда что-то такое слышу.

– Я не антисемит, товарищ артист, – строго заметил Жаверов. – Но вам, как любителю детективов, надо бы знать, что в расследовании таких тяжких преступлений, как убийство, решительно все может иметь значение.