– О господи, – пробормотал Артем. – Я в тот день был у Марины, – увидев, как обе сыщицы впились в него взглядами, он торопливо добавил, – понимаете, с утра я общался с Маратом Аркадьевичем, был у него… Мы очень хорошо поговорили. Сначала он, конечно, очень удивился. Но я стал показывать ему документы, полученные от Сийкова, и он, кажется, поверил. А чуть позже рассмеялся и сказал, что если бы даже у меня и не было никаких документов, то он все равно бы понял, что я его внук. – Артем судорожно вздохнул. – Дело в том, что я ему напомнил его самого в молодости. Он сам так сказал. Что у меня его глаза, ну и все такое.

– Когда вы ушли от Заволжского в тот день? – спросила Быстрова. – Она опять сердилась на саму себя. Искренность, сквозившая в рассказе этого маньяка-«племянника»-внука, снова начинала пробивать оборону ее уверенности.

– Что-то около двух, наверное, я точно не помню, но не позже, – спохватился Артем. – Я тут же поднялся к Маринке, чтобы обрадовать ее встречей с дедом. Он собирался переоформить завещание, чтобы часть денег досталась нам с сестрой. Он так и сказал.

– Интересно, кто теперь может подтвердить ваши слова, – без улыбки произнесла Яна, – только ваша сестра Марина. Но и она, увы, под ба-альшим подозрением. – Думаю, что вам понадобится хороший адвокат. Поскольку дело явно не в вашу пользу.

– Ну, а почему Марина не в счет? – наивность взгляда Суркова поразила Яну. – Я ведь сидел у нее, как позвонил, – он немного смутился, – дед… и сказал, что ему нехорошо. Маринка тут же всполошилась и понеслась к нему. Она меня успокоила, сказав, что это обычный вариант, сейчас она даст тому немного успокоительного, и тот уснет. А на завтра будет как огурец.

– Да уж, как огурец, – повторила, словно горное эхо, Маргоша. – Только огурец-то без головы оказался «назавтра». Во сколько вы ушли от сестры в тот день? И куда направились?

– А я никуда и не уходил, – неожиданно произнес Артем. – Понимаете, Родион Савельевич уехал в Киев, а мне дал ключи от его квартиры. Это старичок из седьмой квартиры. Сказал, что я спокойно могу пожить пока у него. Он так радовался, что я нашелся, – Артем смутился.

– Да, мы все были очень рады, – поддакнула с кровати Калерия Павловна. Она давно уже оставила мысль встать из глубокой воронки, образовавшейся в результате Маргошиного вторжения.

– А не вы ли стукнули Зою Антоновну по голове, милейший? – вновь ощетинилась Быстрова. – Получается, что раз вы были ее ближайшим соседом, то могли подслушать, о чем она говорила с нами в день своей смерти. Ну и.., – она многозначительно взмахнула ковшиком.

– Нет, я никого не убивал, да говорю же вам! – взмолился Сурков. – Все как-то странно складывается, все, буквально все против меня. Но я никого не трогал. О том, что убили соседку из восьмой квартиры, мне сказала Маринка. Она еще попросила меня никуда не высовываться, и поздно ночью принесла мне поесть. А в четыре утра я уехал из Москвы.

– Ну, прямо Ганс-Христиан Андерсен! – не удержалась Маргоша. – Сказка о Розе и Соловье! Прямо слезы наворачиваются!

– Девочки, поверьте Темушке, – внезапно закуксилась с кровати Калерия Павловна. – Темушка у меня уже пятый день живет!

– Пятый день? – от изумления Яна даже закашлялась. – А вы ничего не путаете, Калерия Павловна? Аллочку Блумлинг грохнули четыре дня назад, – шепнула она Маргоше.