Внимай их завыванье;

         Сошлись… призывный слышу клич.

         Их челюсти зияют;

         Смола клокочет… свищет бич…

         Оковы разжигают». —

         «Спаситель-царь, вонми слезам!» —

         «Напрасное моленье!» —

         «Увы! позволь хоть сиротам

         Мне дать благословенье».

         Младенцев спящих видит бес —

         Сверкнули страшно очи!

         «Лишить их царствия небес,

         Предать их адской ночи…

         Вот слава! мне восплещет ад

         И с гордым Сатаною».

         И, усмирив грозящий взгляд,

         Сказал он Громобою:

         «Я внял твоей печали глас;

         Есть средство избавленья;

         Покорен будь, иль в ад сей час

         На скорби и мученья.

         Предай мне души дочерей

         За временну свободу,

         И дам, по милости своей,

         На каждую по году». —

         «Злодей! губить невинных чад!» —

         «Ты медлишь? Приступите!

         Низриньте грешника во ад!

         На части разорвите!»

         И вдруг отвсюду крик и стон;

         Земля затрепетала;

         И грянул гром со всех сторон;

         И тьма бесов предстала.

         Чудовищ адских грозный сонм;

         Бегут, гремят цепями,

         И стали грешника кругом

         С разверзтыми когтями.

         И ниц повергся Громобой,

         Бесчувствен, полумертвый;

         И вопит: «Страшный враг, постой!

         Постой, готовы жертвы!»

         И скрылись все. Он будит чад…

         Он пишет их рукою…

         О страх! свершилось… плещет ад

         И с гордым Сатаною.

         Ты казнь отсрочил, Громобой,

          И дверь сомкнулась ада;

         Но жить, погибнувши душой, —

         Коль страшная отрада!

         Влачи унылы дни, злодей,

         В болезни ожиданья;

         Веселья нет душе твоей,

         И нет ей упованья;

         Увы! и красный божий мир

         И жизнь ему постылы;

         Он в людстве дик, в семействе сир.