Чудовищ адских грозный сонм;

         Бегут, гремят цепями,

         И стали грешника кругом

         С разверзтыми когтями.

         И ниц повергся Громобой,

         Бесчувствен, полумертвый;

         И вопит: «Страшный враг, постой!

         Постой, готовы жертвы!»

         И скрылись все. Он будит чад…

         Он пишет их рукою…

         О страх! свершилось… плещет ад

         И с гордым Сатаною.

         Ты казнь отсрочил, Громобой,

          И дверь сомкнулась ада;

         Но жить, погибнувши душой, —

         Коль страшная отрада!

         Влачи унылы дни, злодей,

         В болезни ожиданья;

         Веселья нет душе твоей,

         И нет ей упованья;

         Увы! и красный божий мир

         И жизнь ему постылы;

         Он в людстве дик, в семействе сир.

         Он вживе снедь могилы.

         Напрасно веет ветерок

         С душистыя долины;

         И свет луны сребрит поток

         Сквозь темны лип вершины;

         И ласточка зари восход

         Встречает щебетаньем;

         И роща в тень свою зовет

         Листочков трепетаньем;

         И шум бегущих с поля стад

         С пастушьими рогами

         Вечерний мрак животворят,

         Теряясь за холмами…

         Его доселе светлый дом

         Уж сумрака обитель.

         Угрюм, с нахмуренным лицом

         Пиров веселых зритель,

         Не пьет кипящего вина

         Из чаши круговыя…

         И страшен день; и ночь страшна;

         И тени гробовыя

         Он всюду слышит грозный вой;

         И в час глубокой ночи

         Бежит одра его покой;

         И сон забыли очи.