Но тихо в сумраке ночей

         Он бродит

         И с неба темного очей

         Не сводит

         Звезда знакомая там есть;

         Она к нему приносит весть…

         О милом весть и в мир иной

         Призванье…

         И делит с тайной он звездой

         Страданье;

         Ее краса оживлена:

         Ему в ней светится она.

         Он таял, гаснул и угас…

         И мнилось,

         Что вдруг пред ним в последний час

         Явилось

         Все то, чего душа ждала,

         И жизнь в улыбке отошла.

ДОНИКА

         Есть озеро перед скалой огромной;

         На той скале давно стоял

         Высокий замок и громадой темной

         Прибрежны воды омрачал.

         На озере ладья не попадалась;

         Рыбак страшился удить в нем;

         И ласточка, летя над ним, боялась

         К нему дотронуться крылом.

         Хотя б стада от жажды умирали,

         Хотя б палил их летний зной:

         От берегов его они бежали

         Смятенно-робкою толпой.

         Случалося, что ветер и осокой

         У озера не шевелил:

         А волны в нем вздымалися высоко,

         И в них ужасный шепот был.

         Случалося, что, бурею разима,

         Дрожала твердая скала:

         А мертвых вод поверхность недвижима

         Была спокойнее стекла.

         И каждый раз — в то время, как могилой

         Кто в замке угрожаем был, —

         Пророчески, гармонией унылой

         Из бездны голос исходил.

         И в замке том, могуществом великий,

         Жил Ромуальд; имел он дочь;

         Пленялось все красой его Доники:

         Лицо — как день, глаза — как ночь.