Кэсси отчетливо вспомнила похороны матери и жестокие слова, сказанные Баком над ее могилой, и вдруг поняла, что ребенок, умерший вместе с матерью при родах, скорее всего был от Уэйна, а не от Бака…

– Я все понимаю, Коуди, и не виню тебя. Я не очень хорошо помню мать, разве только то, что она была красивой. Что же касается Уэйна, то я никогда не выйду за него замуж! Ни за что на свете, какие бы доводы он ни приводил.

– Так, значит, ты подождешь, пока я разведусь с Холли?

Неожиданно Кэсси пришла в голову счастливая мысль.

– Коуди! – радостно воскликнула она. – А почему бы тебе не аннулировать брак? Ведь если мужчина никогда не занимался любовью со своей женой, то по закону он имеет все права на признание этого супружества ошибочным, и развод ему дают незамедлительно!

Коуди обреченно застонал. Как он хотел бы с чистой совестью сказать Кэсси, что никогда не спал со своей так называемой супругой! Но у Холли были свидетели, которые видели, что он поднимался к ней наверх в «Длинной скамейке» и спускался вниз утром. И с этим невозможно было ничего поделать, даже если бы он стал доказывать, что абсолютно ничего не помнит о прошедшей ночи!

– Коуди, ты меня слышишь?

– Слышу, – безжизненным голосом тихо ответил он. – Этот брак не может быть аннулирован.

Кэсси негромко вскрикнула:

– Значит, ты мне лгал, а Холли сказала правду: ты с ней спал!

– Но не на ранчо, Кэсси, клянусь! Это случилось или, вернее, могло случиться – я уж и сам не помню – после свадебной церемонии. Я проснулся в комнате Холли; она утверждала, что мы занимались ночью любовью. Честно сказать, сомневаюсь, что в том состоянии я мог что то сделать, но доказать то ничего невозможно!

У Кэсси сжалось сердце. Она похолодела от одной только мысли, что Коуди мог делать с Холли все то, что делал с ней. К горлу подступила тошнота, и Кэсси судорожно сглотнула слюну, чтобы сдержать рвущие желудок спазмы. Ей это совсем не нравилось: в последние дни с ее здоровьем явно творилось что то неладное.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил Коуди, заметив, что она побледнела.

Не в силах говорить, она только кивнула головой.

– Хорошо бы никуда не уезжать! Мечтаю лежать вот так, рядом, всю ночь и обнимать тебя… Я хочу засыпать с тобой и просыпаться – и снова любить тебя… Поверь мне, Кэсси, скоро мы с тобой будем всегда вместе, – горячо прошептал Коуди. Как она хотела ему верить!

– Пока еще темно, тебе нужно уходить, – ласково сказала Кэсси, проводя ладонью по его черным блестящим волосам.

Коуди неохотно поднялся с постели.

– Ты права. Будет неловко, если меня увидят в твоей комнате. Я вернусь за тобой завтра утром, после того как переговорю с Уиллоуби. Кстати, в конюшне, где я оставил своего жеребца, я видел и твою Леди. Я ее приведу. Уложи свои вещи и будь готова к отъезду.

Коуди не спеша оделся и взглянул на Кэсси. Увидев, что она глубоко задумалась, он подошел, сел рядом и обнял ее.

– Почему ты молчишь, дорогая? Что тебя тревожит?

– Никак не могу решиться… Просто не знаю, стоит ли мне все таки сейчас возвращаться на ранчо. Ты по прежнему считаешь, что это необходимо?

– Конечно! Ты нужна детям, ты нужна мне. Мне понадобится твоя помощь, чтобы рассказать Эми и Брэди, что их дядя умер и что за ними приедет их адвокат.

Кэсси застыла от удивления.

– Ты что, до сих пор ничего им не говорил?

– Никак не могу подобрать нужные слова.