– Между нами нет любви, Коуди.

– А кому она нужна, эта любовь? Я в нее не верю. – Когда речь идет о замужестве, любовь – это все! – раздраженно заявила Кэсси. – Скажи, из за чего ты женился на матери своих детей?

– Я никогда не был женат, – проворчал Коуди, еще больше запутывая ситуацию.

Кэсси остолбенела:

– Значит, твои дети…

– Черт побери, Кэсси, не надо никаких фантазий! Мне не хочется сейчас обсуждать вопрос о матери этих детей. Я хочу поговорить о нас с тобой.

– В другой раз, Коуди. Я устала.

Она зевнула и потянулась за одеждой, в беспорядке разбросанной на полу. Подняв трусики и сорочку, Кэсси натянула их на себя.

Коуди тоже надел трусы и уселся на краю постели.

– Это твое последнее слово? – спросил он, лениво улыбаясь. – Ох, дерь… то есть лошадиный хвост! – поспешно поправился Коуди, надеясь, что ей понравится такая забота о чистоте языка. – Бьюсь об заклад, что смогу заставить тебя изменить свое мнение.

Он дразнящим движением провел пальцами по ее щеке, затем его рука скользнула вниз…

Но как только его ладонь накрыла ее грудь, оконные стекла внезапно задребезжали от оглушительного удара грома, в небе сверкнула яркая молния, осветившая комнату. Долю секунды Кэсси думала, что электрические искры пробежали по ее телу от прикосновения Коуди, но потом сообразила, что ранчо оказалось в эпицентре быстролетной, но мощной весенней грозы. Весь дом дрожал от раскатов грома; ослепительные сполохи молний метались по стенам и потолку и заливали все вокруг каким то нереальным, фантастическим светом. Коуди, словно не замечая этого ада, продолжал жадно ласкать Кэсси, и она почувствовала новый прилив страсти. Девушка выгнулась, отдаваясь наслаждению. Коуди, поняв, что она отвечает на его призыв, улыбнулся и вытянулся рядом с ней, готовый начать новый раунд любовных утех.

– Я снова хочу тебя, крошка, несмотря на то, что ты говоришь вещи, которые выводят меня из себя.

И он опять склонился над ней, лаская ее грудь безжалостно сладкими движениями, приводящими Кэсси в исступление. Очень скоро она уже не могла разобрать, продолжает ли слышать удары грома или это так сильно стучит ее собственное сердце….

Внезапно дверь с грохотом распахнулась.

– Папа, папа, нам страшно!

Эми и Брэди ворвались в комнату. Эми с размаху уткнулась лицом в грудь Коуди, а Брэди юркнул в кровать между ним и Кэсси.

– Господи, что, к дьяволу, происходит? – прохрипел Коуди, ощущая, как воздух со свистом выходит из его груди.

Он и не подозревал, что Эми такая тяжелая.

– Гроза! – пролепетала Эми, пряча лицо ему под мышку. – Я боюсь грозы!

– Я говорил ей, что не надо метаться, как ошалевшая кошка, – заявил Брэди, чувствуя себя гораздо увереннее в тепленьком местечке между Коуди и Кэсси.

Коуди оторвал Эми от себя и мягко уложил рядом с братом.

Взглянув на Кэсси, он заметил проступившую на ее лице краску смущения и беспомощно пожал плечами: он же не виноват, что дети, испугавшись грозы, сломя голову бросились в спальню и застали их вместе! Конечно, он мог бы догадаться запереть дверь, но ему это показалось необязательным. Тем временем Эми, немного успокоившись, не замедлила начать выяснение, какие обстоятельства привели Кэсси в кровать Коуди.

– Ты тоже боишься грозы, да, Кэсси? И поэтому прибежала к папе?

Картер фыркнул и с трудом подавил смех, видя, как Кэсси, все больше краснея, тщетно старается найти подходящий ответ.

– Смешно, да? – невинно продолжала Эми, не замечая ее растерянности. – Вдруг мы все четверо оказались в одной постели. Значит, Кэсси теперь наша мама, да? – сделала девочка неожиданный вывод.