В груди Коуди что то хрюкнуло… Да он смеется! Кэсси тяжело вздохнула.

– Надеюсь, ребята, вы не думаете, что я… что я всегда здесь сплю? – наконец выговорила она единственное, что смогло прийти ей на ум в этой ситуации.

Брэди взглянул на девушку с полным пониманием.

– Конечно, не всегда. А только когда гроза, да? Тебе тоже становится легче, когда ты спишь с папой?

Коуди больше не мог сдерживаться. Его буквально трясло от смеха. Откинувшись назад, он от души расхохотался:

– Ты чертовски прав, малыш! Когда Кэсси спит со мной, ей становится значительно легче!

– Коуди! – возопила Кэсси, пряча пылающее лицо под простыню.

Он продолжал заливаться смехом:

– И мне тоже… чертовски хорошо… когда я сплю с Кэсси!

– Коуди!!! – почти завизжала Кэсси.

– Вы уж простите меня за всякие словечки. Я очень стараюсь не ругаться, но прежние привычки забыть не так то легко, – приняв серьезный и покаянный вид, сказал Коуди, но в глазах его при этом прыгали чертики.

– Я имею в виду совсем другое, и ты это прекрасно понимаешь! – разъяренно прошипела Кэсси из под простыни.

– Не злись на папу, хорошо? – примирительно попросила Эми и тут же вспомнила, что Коуди не нравится, когда его называют папой; девочка испуганно посмотрела на Картера, но в темноте трудно было разобрать, сердится он или нет. Тогда она повернулась и зашептала ему на ухо: – Ты больше не станешь ругаться за то, что мы говорим тебе «папа»? Извини, мы не нарочно, просто нам привычнее называть тебя так, а не Коуди.

– Все в порядке, – с грубоватой лаской ответил Коуди. – Зовите меня так, как вам больше нравится.

– Ты слышал, Брэди? – радостно спросила Эми, но ее брат уже спал сладким сном. Его голова покоилась на плече Кэсси. – Ну ладно, я скажу ему утром.

– Что ты скажешь ему утром? – сонным голосом пробормотала Кэсси.

– Это секрет. – Эми загадочно усмехнулась. Через несколько минут она тоже мирно спала, положив темную головку на широкую грудь Коуди.

– Коуди, ты спишь? – донесся до него сквозь шум грозы голос Кэсси.

– Почти. И ты тоже спи.

– Завтра ты должен как нибудь объяснить детям всю эту историю.

– А что я им скажу? Что за минуту до того, как они вошли, мы с тобой предавались разврату? И оба получали от этого удовольствие?

– Как ты можешь быть таким вульгарным! Ты точно заслуживаешь того, чтобы тебя пристрелили.

– Давай спать, Кэсси. Если у тебя не пропадет это кровожадное желание, ты можешь осуществить его завтра.

На следующее утро Кэсси встала с постели очень осторожно, чтобы никого не разбудить, и перед уходом взглянула на спящих. За ночь Брэди каким то образом перелез через сестру и сейчас уютно пристроился на руке Коуди. От этой мирной картины у Кэсси защемило сердце.

Да, иногда она чувствовала, что ненавидит Коуди за его потребительское к ней отношение, за то, что он взял ее силой, за то, что не поверил в ее невинность. Но то, что Коуди привязан к детям и в глубине его души таится, быть может, более сильное к ним чувство, – этого Кэсси не могла не признать. Ей стало грустно: она и сама испытывала к ребятишкам огромную нежность. Они заняли в ее сердце прочное место, и с этим Кэсси ничего не могла поделать. Да и не хотела… Умывшись и переодевшись, девушка спустилась на кухню помочь Ирен с завтраком. Кэсси встревожилась, заметив, что эта добросердечная, всегда спокойная и жизнерадостная женщина пребывает в самых расстроенных чувствах.

– Что нибудь случилось, Ирен? – участливо спросила девушка.

Та отрицательно покачала головой и отвернулась. – Ты можешь мне полностью довериться.