Гораздо мудрее освободить ее от ответственности. Спокойно, с почетом, проводить на покой. Ее и так уже вывели из парламента, что само по себе означало высшую степень недоверия.

   Ни одну сову за всю историю Великого Древа еще никогда не отзывали из парламента.

   Но Сорен прекрасно понимал, что говорить об этом Отулиссе бессмысленно. Она зациклилась на желании отомстить Вислошейке за смерть Стрикс Струмы. Она поклялась сделать это.

   Вообще, Отулисса сильно изменилась.

   Сорен заметил это сразу после той битвы, в которой пала Стрикс Струма. Он тогда залетел проведать Отулиссу и увидел, как она что-то сосредоточенно пишет и чертит на листе пергамента. На его вопрос, чем она занимается, Отулисса ответила, что составляет план вторжения.

   Несмотря на гибель доблестной Стрикс Струмы, Ночным Стражам удалось вырвать победу в решающей битве.

   К сожалению, предводителю Чистых Клудду и его свирепой подруге Нире, чье лицо своей нестерпимой белизной напоминало зловещую луну, удалось избежать пленения.

   Сорен снова вспомнил тот давний разговор с Отулиссой:

   — Они ведь не закончили, Сорен. А мы не можем просто сидеть и ждать, когда они вернуться и покончат с нами.

   — И что ты предлагаешь?.

   — Мы не можем вечно обороняться. Мы должны найти их.

   При этих словах глаза Отулиссы полыхнули такой яростью, что у Сорена задрожал желудок.

   «Я изменилась», — очень тихо призналась она. Сорен до сих пор помнил, как жутко прозвучал ее голос.

   Вторжение откладывалось на неопределенное время, но Отулисса была убеждена, что отмщение должно начаться здесь, на Великом Древе, и уже наметила первую жертву — старую Вислошейку.

   Воцарилась тишина.

   Всех пугала ненависть, которую источала Отулисса.

   Друзья никак не могли привыкнуть к тому, что еще недавно чуткая и умная сова вдруг превратилась в иссушенную злобой мстительницу.

   — Знаете, — с немного нарочитым оживлением воскликнула Гильфи, — кажется, торговка Мэгз должна вот-вот появиться! Полетели ее встречать!

   — Очень мне надо смотреть на всякую дрянь, которую Мэгз регулярно приволакивает на остров!

   «Вот теперь я узнаю старую добрую Отулиссу», — с облегчением подумал Сорен.

   — Впрочем, мне все равно сейчас делать нечего, — нехотя признала Отулисса. — Так что, пожалуй, полечу-ка я с вами…

   Мадам Плонк, чей неземной голос каждое утро провожал сов ко сну и каждый вечер будил их дивной песней под аккомпанемент травяной арфы, как всегда была в первых рядах желающих поскорее увидеть товары, доставленные торговкой Мэгз и ее помощницей, легкомысленной юной сорокой по имени Болтушка.

   — Ах, Плонк, дорогая, ты все также великолепна! — приветствовала прекрасную певицу шустрая сорока. — Ну-ка, ну-ка, посмотрим, чем мы сможем подчеркнуть роскошную белизну шелковистой бахромки на твоих крыльях? — Мэгз скосила черный круглый глаз на свои сокровища. — Ага! Только взгляни на эту малиновую, отороченную горностаем, шляпку — вернее, кусочек шляпки.

   В следующий момент торговка повернула голову к Примуле, которая не сводила глаз с капельки прозрачного янтаря.

   — Поднеси его к лунному свету, дорогая. Там внутри жук. Маленький, совсем крошечный жучок.