— Фальшивое железо, вот как я называю эту чепуху! — прогудел подошедший сзади Бубо. — Но вещица красивая, не спорю, — добавил он, кивая на янтарную каплю.

   «Какая прелесть!» — завороженно думала Примула. Она не слишком верила во всякие амулеты, но кусок янтаря просто околдовал ее.

   Большая часть украшений и безделушек, которыми торговала Мэгз, были слишком тяжелы для такой крошки, как Примула, но янтарная капелька идеально походила ей по размеру.

   Для обмена Примула припасла несколько осколков бирюзы. Их она нашла в ручье во время одной из спасательных экспедиций.

   — Уважаемая Мэгз, вы согласитесь обменять эту капельку на бирюзовые осколки? — вежливо осведомилась Примула.

   — С удовольствием, лапочка. Я просто с ума схожу по бирюзе! Все говорят, что она мне очень к лицу. Понимаешь, детка, чтобы носить бирюзу, нужно иметь особую стать и красивое оперение. Лети же скорее за камушками, а я пока упакую твой янтарик.

   Сорен, сидевший в двух крыльях от торжища, с любопытством наблюдал за обменом, но вдруг внимание его привлекла какая-то суета в березовой рощице. Там водилось множество мышей.

   Сорен решил выяснить, что там происходит, и, не говоря ни слова, тихонько полетел в сторону берез.

   Но когда Сорен подлетел ближе и посмотрел вниз сквозь тонкие березовые ветки, у него даже клюв невольно распахнулся от ужаса.

   Никогда в жизни он не видел более омерзительного зрелища!

   Сова только что спикировала на мышь.

    Спина несчастной мыши была пропорота до самого позвоночника, но несчастная была еще жива и отчаянно верещала от боли, а сова с веселой песенкой щекотала умирающую травинкой.

   А потом Сорен увидел нечто еще более возмутительное: его собственная сестра, Эглантина, словно зачарованная, смотрела, как ее подружка Рыжуха, напевая, играет с дичью.

   Это было вопиющим нарушением всех законов охоты, принятых в совином мире.

   Где воспитывалась эта сипуха? В какой совиной семье одобрялось такое поведение?

   Не раздумывая, Сорен обрушился вниз, прикончил мышь одним милосердным ударом в голову и тут же проглотил ее головой вперед, как подобает каждой сове.

   — Эй, так нечестно! Это была моя мышь!

   Сорен в бешенстве посмотрел на Рыжуху.

   — Ты — позор нашего дерева, позор всех совиных царств на земле! Это кем надо быть, чтобы позволить себе играть с едой? Ты не заслужила ужин, — заявил он и грозно повернулся к сестре. — Отправляйся в мое дупло, Эглантина. Я хочу поговорить с тобой.

   Эглантина моргнула. Казалось, она только что вышла из оцепенения.

   — Вечно ты командуешь своей сестрой! — пошла в атаку Рыжуха. — Ей это не нравится. И вообще, ты никогда никуда ее не берешь. Она чувствует себя отверженной!

   — Надеюсь, сейчас она как следует это почувствует! — взвизгнул Сорен. Теперь он говорил на той высокой пронзительной ноте, которая у всех сов служит сигналом высшей степени гнева и ярости. — Марш в дупло, Эглантина! А ты, — он снова обернулся к Рыжухе, — о тебе я немедленно доложу Борону с Барран.

   — Сорен, не делай этого, прошу тебя! Бедная Рыжуха выросла среди этих ужасных сов, среди Чистых. Они никогда ничему ее неучили.