— Скан по полю, — велел я симбиоту. — Мне нужны векторы к внешней границе. Где самое сильное падение потока?

«Анализ… Наиболее интенсивное падение энергетической плотности — по вектору сорок два градуса вверх от текущего положения. Вероятная близость внешнего корпуса».

— Туда, — сказал я. — Вверх по наклонной.

— Идеально, — простонал Баха, поправляя корзину с Загом. — Ещё один подъём, и мой симбиот начнёт кушать не жир, а мозги.

— Твои мозги он уже давно съел, — фыркнула Кира. — Но попробуем дотащить остатки.

Подъём оказался длиннее, чем хотелось. Коридор перешёл в нечто вроде спиральной шахты, где стены периодически разъезжались, образуя карманы с хаотично торчащими конструкциями. В паре мест нам приходилось подниматься по рёбрам, как по скобам лестницы, пока вокруг лениво шевелился материал, медленно застывая в новых позах.

«Внимание, — тихо предупредил симбиот. — Локальное ускорение. Вероятно, корабль находится в режиме маневрирования. Изменение векторов псевдогравитационного поля».

Меня слегка повело в сторону.

— О, — Кира споткнулась, но удержалась. — Ты это почувствовал?

— Почувствовал, — ответил я. — И мне это не нравится ещё больше, чем твои шутки про сиськи. Если корабль маневрирует, значит, где-то ещё что-то живо. Либо автопилот, либо резервный мозг.

— Либо кто-то снаружи тянет нас на буксире, — предположил Баха. — Вариантов много, все хреновые.

Я уже собирался ответить, когда симбиот вдруг выдал неожиданное:

«Фиксация перехода потоков. Характеристика поля соответствует следам гиперпрыжка. Корреляция с известными профилями — низкая. Предположительное состояние: постгиперфазная релаксация».

— Командир… — голос Киры стал совсем тихим. — Он это сейчас сказал то, что я думаю?

— Да, — ответил я. — Корабль уже прыгнул. Мы в пост-прыжковом режиме. Где именно — пока вопрос. Но точно не там, где мы его нашли.

Повисла тяжёлая тишина.

Даже корабль словно на секунду замер.

— Ну, — наконец сказал Баха, — по крайней мере, нас не раздавило в гипере. Значит, система безопасности у этих уродов почти такая же надёжная, как у нас.

— Почти, — хмыкнула Кира. — У нас хоть иногда спрашивают разрешение на прыжок.

— Тут спросили, — возразил я. — Только не у нас.

К внешнему контуру мы всё-таки выбрались.

Сначала — слабый ток холода в одном из боковых ответвлений. Потом — резкий провал уровня поля. Симбиот выдал:

«Впереди: граница структур. Вероятность выхода к внешнему корпусу — 87 процентов. За границей — вакуум».

— Отлично, — сказал я. — Ищем точку, где можно выглянуть наружу и не превратиться в фарш от резкого перепада.

Повезло: мы наткнулись на место, где стену уже пробило раньше. Внутренняя структура обуглилась, расплавленный материал застыл волнистыми наплывами. Где-то дальше по коридору было прямое сообщение в космос, но ближайший участок оставался герметичным, и через трещину пока только тянуло холодом.

— Симбиот, — я коснулся ладонью стены. — Сможешь локально рассечь материал и тут же срастить материал корпуса? Сварить там, сплавить… Сможешь? Нам нужен глазок наружу. Хочу посмотреть на звезды.

«При достаточной концентрации энергии — возможно, — ответил он.