— И мы о нём, — напомнил я. — Не забывай, Баха. Мы тоже кое-чему подучились.

«Замечание, — подал голос симбиот. — После вывода из строя основного узла, часть управляющих функций перешла на периферийные структуры. Однако их координация нарушена. Имеется окно возможностей для перехвата контроля».

— Слышали? — я не удержался от кривой улыбки. — У нас окно возможностей. Не просто жопа, а жопа с дверцей.

Кира фыркнула — нервно, но всё-таки.

— Ладно, — подытожила она. — Значит так: вылазка на обшивку у нас была, звёзды посмотрели, поплакали. Теперь — назад, к более-менее целым секциям. Там попробуем вытащить локальные интерфейсы. Зага нужно спасти в первую очередь. А потом уже будем играть в «кто кого хакнет».

— План мне нравится, — кивнул я. — Симбиот, отметь этот участок корпуса как резервную точку выхода. Если всё остальное рухнет — прорубимся сюда и уже отсюда будем выбираться наружу полностью.

«Принято. Координаты сохранены. Обновление карты…»

Я ещё раз посмотрел на чужие звёзды за мембраной.

Красиво, чёрт их побери.

Только не для нас.

— Держись, «Земля», — тихо сказал я так, чтобы меня никто не слышал. — Мы ещё вернёмся. С нашим везением — даже раньше, чем соскучится успеете.

Потом развернулся:

— Всё, двинулись. Поищем местный рубочный мостик и посвистим в свисток боцмана. Раз уж мы на этом корабле, грех не устроить тут маленькую революцию.

И корабль, кажется, в ответ недовольно скрипнул где-то в глубине, не понимая ещё, что отныне он — наш нежданный, но всё равно трофей.

Глава 18

Назвать это «мостиком» язык не поворачивался. Если у «Земли» рубка — это компактный, логичный набор ложементов, консолей, пультов и голографов, то у этого чудища «центр управления» оказался чем-то вроде распластанного по всему корпусу мозга, разбитого на дольки. Но симбиот нашёл то, что нас интересовало:

«Выявлены участки с повышенной концентрацией управляющих полей. Локальные хабы. Рекомендация: захватить хотя бы один».

— Ну вот, — пробормотал я. — Нашли местное отделение ЖЭКа. Пошли ругаться с управляющей компанией.

До ближайшего хаба мы добирались по тому же принципу: вдоль магистралей, по градиенту поля. И чем ближе подходили, тем меньше корабль был похож на умирающее животное, и тем больше — на раненую, но всё ещё опасную машину.

Тут уже не было обвисших, плавящихся стен. Напротив — материал выглядел плотнее, формы четче. Структуры собирались в аккуратные кольца, ленты, балки. Локальная гравитация стабилизировалась.

— Нравится мне это ещё меньше, — хмыкнула Кира. — Здесь он живее, чем нам бы хотелось.

— Зато тут и управлялка, — напомнил Баха. — Не бывает так, чтобы мозги не прикрывали. Если головной узел в коме, эти хабы, скорее всего, сейчас сами по себе. Значит, их можно перехватить.

— Или они перехватят нас, — добавил я. — Симбиот, фильтры по максимуму, никаких прямых контактов с местными интерфейсами без моего разрешения.

«Подтверждаю. Защита повышена. Режим взаимодействия: только пассивный анализ».

Коридор плавно вывернул, и мы вышли в зал. Зал был странным. Не таким, как камера управляющего узла — без безумной нагромождённости. Напротив, всё выглядело… аккуратно. Сдержанно.

По кругу, вдоль стен, шли овальные ниши. В каждой — платформа. На каждой платформе — закреплённый объект.