|
Эрнотон сошел с порога, словно статуя Командора со своего пьедестала, и прямо направился к Сент-Малину; в его повадке не было ничего вызывающего, но чувствовалась непреклонная решимость, заставившая не одно сердце забиться сильнее. Видя, что он приближается, все наперебой стали кричать: - Подите сюда, Эрнотон! Садитесь сюда, Карменж, возле меня свободное место. - Благодарю, - ответил молодой человек, - я хочу сесть рядом с господином де Сент-Малином. Сент-Малин поднялся со своего места; все впились в него глазами. Но пока он вставал, выражение его лица совершенно изменилось. - Я подвинусь, сударь, - сказал он без всякого раздражения, - вы сядете там, где вам угодно сесть, и вместе с тем я искренне, чистосердечии извиняюсь перед вами за свое нелепое нападение; я был пьян, вы сами это сказали; простите меня. Это заявление, сделанное среди всеобщего молчания, нисколько не удовлетворило Эрнотона, хотя было ясно, что сорок три гасконца, в живейшей тревоге ожидавших, чем кончится эта сцена, ни одного слога не пропустили мимо ушей. Но, услышав радостные крики, раздавшиеся со всех сторон при последних словах Сент-Малина, Эрнотон понял, что ему следует притвориться удовлетворенным - будто он полностью отомщен. Итак, здравый смысл заставил его молчать. В то же время взгляд, брошенный им на Сент-Малина, убедил его, что он должен более чем когда-либо быть настороже. "Как-никак этот негодяй храбр, - сказал себе Эрнотон, - и если он сейчас идет на уступки, значит, он вынашивает какой-то злодейский замысел, который ему более по нраву". Стакан Сент-Малина был полон до краев. Он налил вина Эрнотону. - Давайте! Давайте! Мир! Мир! - воскликнули все, как один. - Пьем за примирение Карменжа и Сент-Малина! Карменж воспользовался тем, что звон стаканов и шум общей беседы заглушали его голос, и, наклоняясь к Сент-Малину, сказал ему, любезно улыбаясь, дабы никто не мог догадаться о значении его слов: - Господин де Сент-Малин, вот уже второй раз вы меня оскорбляете и не даете мне удовлетворения; берегитесь, при третьем оскорблении я вас убью, как собаку. - Сделайте милость, сударь, - ответил Сент-Малин, - ибо - слово дворянина! - на вашем месте я поступил бы совершенно так же. И два смертельных врага чокнулись, словно лучшие друзья. 29. О ТОМ, ЧТО ПРОИСХОДИЛО В ТАИНСТВЕННОМ ДОМЕ В то время как из гостиницы "Гордый рыцарь", где, казалось, царило совершеннейшее согласие, где двери были наглухо закрыты, а погреба открыты настежь, сквозь щели ставен струился свет и вырывалось шумное веселье, в таинственном доме, который до сих пор наши читатели знали только с виду, происходило необычное движение. Слуга с лысой головой сновал взад и вперед, перенося тщательно завернутые вещи, которые он укладывал в чемодан. |
