|
Окончив эти первые приготовления, он зарядил пистолет и проверил, легко ли вынимается из бархатных ножен кинжал с широким лезвием, который он затем на кольце привесил к цепи, заменявшей ему пояс; к этой цени он также прикрепил свой пистолет, связку ключей и молитвенник, переплетенный в черную шагреневую кожу. Пока он всем этим занимался, чьи-то шаги, легкие, как поступь тени, послышались в комнатах верхнего этажа и скользнули по лестнице вниз. На пороге появилась бледная, похожая на призрак женщина, окутанная белым покрывалом. Голосом нежным, как пение птички в лесной чаще, она спросила: - Реми, вы готовы? - Да, сударыня, и сейчас я дожидаюсь только вашего чемодана, чтобы увязать его вместе с моим. - Стало быть, вы думаете, что нашим лошадям не тяжело будет тащить эту кладь? - Я за это ручаюсь, сударыня; впрочем, если это вас хоть сколько-нибудь тревожит, мы можем оставить мой чемодан здесь; разве я там, на месте, не найду все, что мне нужно? - Нет, Реми, нет, я ни под каким видом не допущу, чтобы в пути вам хоть чего-нибудь недоставало. К тому же, когда мы приедем, все слуги будут хлопотать вокруг несчастного старика, раз он болен. О Реми, мне не терпится быть с отцом. Мне кажется, я целый век не видала его. - Да ведь, сударыня, - возразил Реми, - вы покинули его всего три месяца назад, и разлука не более продолжительна, чем обычно? - Реми, вы, такой искусный врач, разве не признались мне, когда мы уезжали от него прошлый раз, что моему отцу недолго осталось жить? - Да, разумеется; но, говоря так, я только выражал опасение, а не предсказывал будущее; иногда господь бог забывает о стариках, и они - странно сказать! - продолжают жить по привычке к жизни, мало того, иногда старик - как ребенок: сегодня болен, завтра здоров. - Увы, Реми, и так же, как ребенок, старик сегодня здоровый, завтра - мертв. Реми не ответил, так как по совести не мог сказать ничего успокоительного, и вслед за разговором, нами пересказанным, наступило мрачное молчание. Оба собеседника предались унылому раздумью. - На какой час вы заказали лошадей, Реми? - спросила наконец таинственная дама. - К двум часам пополуночи. - Только что пробило час. - Да, сударыня. - Никто нас не подстерегает на улице, Реми? - Никто. - Даже этот несчастный молодой человек? - Даже он отсутствует. Реми вздохнул. - Вы это говорите как-то странно, Реми. - Дело в том, что и он принял решение. - Какое? - встрепенувшись, спросила дама. - Больше не видеться с вами или, по крайней мере, уже не искать встречи... - Куда же он намерен идти? - Туда же, куда идем мы все, - к покою. |
