|
- Одобряю, - ответил неизвестный, - хотя не думаю, чтобы при тех условиях, в которых мы находимся, они были очень полезны; они утомляют солдат и тревожат горожан. У вас, я полагаю, есть план и нападения и обороны? - Мы ждали вас, монсеньер, чтобы сообщить вам его, - ответил бургомистр. - Говорите, господа, говорите. - Монсеньер прибыл с некоторым опозданием, - прибавил принц Оранский, - и, дожидаясь его, я вынужден был действовать. - И хорошо сделали, монсеньер; к тому же всем известно, что действуете вы превосходно. Поверьте мне - я в дороге тоже не терял времени даром. Затем он повернулся лицом к горожанам. - Наши лазутчики донесли нам, - сказал бургомистр, - что во французском лагере готовятся действовать; французы решили пойти на приступ; но нам неизвестно, с какой стороны последует атака, и поэтому мы велели расположить пушки в равных промежутках на всем протяжении укреплений. - Это разумно, - с легкой усмешкой сказал неизвестный, украдкой взглянув на Молчаливого, не проронившего ни слова; многоопытный полководец предоставил горожанам рассуждать о войне. - Так же мы распорядились и насчет отрядов городского ополчения, - продолжал бургомистр, - они размещены двойными постами на всем протяжении крепостных стен, и им дан приказ тотчас ринуться туда, где произойдет нападение. Неизвестный ничего не ответил; по-видимому, он ждал, что скажет принц Оранский. - Однако, - продолжал бургомистр, - большинство членов совета полагает, что французы задумали не настоящее нападение, а обманное. - С какой целью? - спросил неизвестный. - С целью запугать нас и побудить к мирному соглашению, по которому город будет отдан французам. Неизвестный снова взглянул на принца Оранского; казалось, все, что происходило вокруг, не имело к принцу никакого отношения - с такой, граничившей с презрением, беспечностью он слушал все эти речи. - Говорят, однако, - сказал чей-то тревожный голос, - что сегодня вечером в лагере замечены были приготовления к штурму. - Это необоснованные догадки, - возразил бургомистр. - Я сам наблюдал лагерь в отличную подзорную трубу, выписанную из Страсбурга; пушки стоят, словно пригвожденные к земле; люди спокойно укладывались спать, герцог Анжуйский в своем шатре угощал приближенных обедом. Неизвестный снова взглянул на принца Оранского. На этот раз ему показалось, что губы Молчаливого искривила усмешка, сопровождавшаяся едва приметным презрительным подергиванием плеч. - Эх, господа, - сказал неизвестный, - вы жестоко ошибаетесь; не к обманному нападению готовятся сейчас французы - нет; вам придется выдержать самый настоящий штурм. - Это правда? - Ваши планы, какими бы бесспорными они вам ни представлялись, не закончены. |
