|
Анри схватил брата за руку. - Ты сам не веришь ни одному слову из того, что говоришь, Жуаез, - сказал он. - Верю, клянусь душой. - Ты, такой добрый, великодушный! - Быть великодушным с бессердечными людьми значит дурачить самого себя. - О Жуаез, Жуаез, ты не знаешь этой женщины. - Тысяча демонов! Да я и не хочу ее знать. - Почему? - Потому что она вынудила бы меня совершить то, что другие назвали бы преступлением, но что я считаю актом справедливого возмездия. - Брат, - с кротчайшей улыбкой сказал Анри, - какое счастье для тебя, что ты не влюблен. Но прошу вас, господин адмирал, перестанем говорить о моем любовном безумии и обсудим военные дела! - Согласен, ведь разговорами о своем безумии ты, чего доброго, и меня сведешь с ума. - Ты видишь, у нас нет продовольствия. - Вижу, но я уже думал о способе раздобыть его. - И надумал что-нибудь? - Кажется, да. - Что же? - Я не могу двинуться отсюда, пока не получу известий о других частях армии. Ведь здесь выгодная позиция, и я готов защищать ее против сил в пять раз превосходящих мои собственные. Но я вышлю отряд смельчаков на разведку. Прежде всего они раздобудут новости - а это главная пища для людей в нашем положении; а затем продовольствие, - ведь эта Фландрия в самом деле прекрасная страна. - Не слишком прекрасная, брат, не слишком! - О, я говорю о стране, какой ее создал господь, а не о людях, - они-то всегда портят его творения. Пойми, Анри, какое безрассудство совершил герцог Анжуйский, какую партию он проиграл, как быстро гордыня и опрометчивость погубили несчастного Франсуа. Мир праху его, не будем больше говорить о нем, но ведь он действительно мог приобрести и неувядаемую славу, и одно из прекраснейших королевств Европы, а вместо этого он сыграл на руку... кому? Вильгельму Лукавому. А впрочем, Анри, знаешь, антверпенцы-то здорово сражались! - И, говорят, ты тоже, брат. - Да, в тот день я был в ударе, и к тому же произошло событие, которое сильно меня подзадорило. - Какое? - Я сразился на поле брани со шпагой, хорошо мне знакомой. - С французом? - Да, с французом. - И он находился в рядах фламандцев? - Во главе их. Анри, надо раскрыть эту тайну, чтобы с ним повторилось то, что произошло с Сальседом на Гревской площади. - Дорогой мой повелитель, ты, к несказанной моей радости, вернулся цел и невредим, а вот мне, который еще ничего не сделал, надо тоже что-нибудь совершить. - А что же ты хотел бы сделать? - Прошу тебя, назначь меня командиром разведчиков. - Нет, это дело слишком опасное, Анри. Я бы не сказал тебе этого перед посторонними, но я не хочу допустить, чтобы ты умер незаметной и потому бесславной смертью. Разведчики могут повстречаться с отрядом этих фламандских мужиков, которые вооружены цепами и косами: вы убьете из них тысячу, но вдруг да останется один, который разрубит тебя на две половины или обезобразит. |
