Пододвигаюсь ближе на своём стуле.

Девушка коротко фыркает от смешка, и нам как раз приносят наш заказ. Перед Авой на тарелке возникает не совсем аппетитный на вид бургер, состоящий из одних овощей. Мне же подают тако, источающее очень аппетитный аромат.

Пожалуй, так и поступлю, – решаю я и больше не собираюсь выуживать информацию. Мне не хочется подрывать её… репутацию перед Сарой. Видимо, такие правила.

Сомневаюсь. Но я больше не могу молчать.

– Ясно. – Ава откусывает небольшой кусочек от своего веганского бургера. – Так дело в твоём бывшем парне? От бывших одни проблемы, знаю. Поэтому моё правило: никаких отношений. Тебе следовало усвоить это правило раньше.

Как мне сейчас объяснить ей, что он был моей первой любовью, на которую я купилась как идиотка? Как мне объяснить, что никогда прежде я не испытывала таких чувств, что вызывал он одним своим взглядом? И как мне, наконец, объяснить, что мне казалось, будто я не смогу проживать жизнь, в которой его не будет? Она посчитает меня чокнутой. Она меня не поймёт.

– Всё гораздо сложнее, – мрачно произношу я, понимая, что в горле уже собирается болезненный комок. – Он не простой человек. Его семья имеет огромную власть. Они убийцы, ужасные люди. А я не по своей воле стала частью этой семьи не так давно. А позже убежала, предав его. Ты не знаешь, в какой ужас он пришёл в тот момент… Я никогда не видела столько боли в глазах человека. Но я знаю, что боль может принести за собой ненависть. И чем сильнее боль, тем ужаснее ненависть. Я… не могу забыть то, как он посмотрел на меня в тот момент.

Проглотив единственный откушенный кусочек своего бургера, Ава больше не берёт еды в рот и внимательно слушает меня, будто всё понимает. Она обслуживает всяких ублюдков, ходит с ними на различные мероприятия. Она навидалась, наверное, всякого дерьма от них. Может, её заставляют делать ужасные вещи, и она подчиняется против воли, потому что получает за это деньги, это её работа. И если всё так, то она не может меня понять. Потому что ничего подобного не происходило со мной.

Все эти дни я постоянно спрашиваю саму себя: точно ли он заслуживал того, что я сделала с ним? Могла бы я поступить иначе? Поступила бы по-другому, если бы мне дали шанс вернуть тот день?

Возможно.

Но то, что я знаю точно: уже совсем не важно, что я к нему сейчас испытываю, но я бы попросила прощения, будь он рядом. Хотя бы попыталась это сделать. Потому что всё ещё не могу забыть ту боль, что отразилась в этих прекрасных зелёных глазах.

Ава щурится, глядя на меня. Даже откладывает в сторону свой бургер с таким видом, будто вообще не собирается его впредь касаться.

– Ты говоришь так, будто пылаешь к нему любовью.

Я одёргиваю её:

Замолкнув, понимаю, что у меня вовсе нет подходящего ответа. Все мои слова сводятся к предположениям Авы, как и моё добровольное решение оставить его кольцо в кармане. Меня это не устраивает. Лучше будто бы просто промолчать, а не усугублять своё положение.

– Я тебя не понимаю. – Она смотрит на меня как на сумасшедшую. – Ты говоришь, что предала и бросила его, и я более чем уверена, что на это были веские причины, учитывая его семью, но при этом ты звучишь так, словно тебе жаль, что ты так поступила с ним. А ещё защищаешь, когда я называю его ублюдком. Что-то тут не стыкуется.

Роняю голову на стол, понимая, что совсем в себе запуталась. Мне бы сейчас просто отключиться, чтобы ни о чём не думать.

Поднимаю голову, в удивлении уставившись на неё.

Я улыбаюсь, посчитав это милым. Ава совсем не выглядит как человек, готовый заниматься подобной «благотворительностью».