Парень тёти спускается по лестнице. Он совсем не стесняется того, что на нём одни красные боксеры, в которых у него выпирает член.

– Хотела переждать, пока вы закончите своё спаривание, – отвечаю я.

Он молчит какое-то время, словно не понимает, о чём я. Но позже его губы растягиваются в ухмылке.

Не собираюсь даже заикаться о том, что, когда этим занимается родственник прямо за стеной, это неприятная ситуация для ушей, потому что сомневаюсь, что у этого придурка вообще есть какие-то моральные устои.

Опустошив стакан, я кладу его на «островок» и иду в сторону лестницы.

– Ты похожа на девочку, у которой много тайн, – ехидно замечает парень, заградив мне путь рукой.

Я останавливаюсь.

Закатив глаза, я бросаю:

Я пытаюсь обойти его, чтобы подняться в свою временную комнату, как вдруг он делает шаг вперёд, заставляя меня отшатнуться.

И когда его рука тянется ко мне, чтобы убрать упавшую на моё лицо прядь волос, я больно шлёпаю его по ладони, вызвав удивлённую гримасу.

Спокойным, серьёзным тоном отвечаю:

Тогда парень отступает, подняв руки, и нервно смеётся.

Сощурившись в недоверии, я киваю, подав тем самым знак, чтобы он продолжил.

Нахмурившись, я фыркаю:

Я толкаю его в голую грудь, освобождая себе путь. Надо же быть таким придурком! Он смеётся над своей же шуткой, провожая меня взглядом. Но я останавливаюсь на полпути и поворачиваюсь обратно, когда в голову приходит странная мысль.

Здесь темно, но некоторое освещение, проникающее из окон, позволяет мне увидеть его лицо. Он многозначительно ухмыляется. А в чёрных глазах так и плещет хитрость.

Это может быть забавным совпадением, а может и не быть. Но… пожалуй, заканчивать свою мысль я не буду. Прозвучит как сумасшествие.

А может, я и в самом деле сошла с ума.

* * *

Сара, кажется, сегодня никуда не собирается.

Всё, что она делает с утра, – заваривает себе крепкий кофе, звонит какому-то Эрику, орёт на него, чтобы шевелил своей culo, затем как ни в чём не бывало обращает на меня всё своё внимание. Я чувствую себя не в своей тарелке, когда она вот так делает. Сперва кричит на кого-то, потом резко меняется в лице и кажется невинным пушистым ангелом.

Она отпивает немного кофе, а я только спустя несколько секунд понимаю, как в интересе резко подаюсь вперёд, чтобы внимательно её слушать.

Сара отпивает ещё кофе. Её движения такие спокойные и плавные, что я завидую. Будто она без конца медитирует и пребывает в каком-то другом измерении, где нет бед и причин волноваться. Хотя она, чёрт возьми, окружена всеми этими ублюдками! И ей бы следовало поволноваться хотя бы чуть-чуть.

Я едва не давлюсь собственной слюной на такой прямой и нескромный вопрос. Хотя чего скромного ожидать от женщины, заправляющей таким местом?

– Это так важно? – спрашиваю я, ощущая дискомфорт, хотя считала, что перестала стесняться подобных тем.

– Да. Я просто думала, нужно ли отмести одно из возникших у меня предположений. Я решила, может, ты забеременела, и ирландцы просто хотят использовать твоего малыша как рычаг давления и.

Сара смотрит на меня понимающе. И как будто жалеет. Это делает ситуацию хуже.

По спине вдруг пробегает куча мурашек, вызванных тем, что так неожиданно поведала мне Сара. Я никогда не задумывалась о том, что… такое могло произойти. Это был мой первый раз. Я понятия не имела, как всё это происходит во время самого процесса, и даже не додумалась до того, чтобы поразмыслить о случившемся.

Тётя понимает всё без слов и тут же отставляет свою чашку, чтобы схватить меня обеими руками за плечи.