– А где Добрыня Никитич?

    – Твоего рогатого скакуна караулит.

    – Зачем?

    – Не место ему в храме божьем.

    – Правильно,- согласился я.- Непотребство выйдет.

    – Вот и мы так рассудили, только поди козлу твоему это разъясни.

    – Он олень,- машинально поправил я.

    – Я и говорю, языка человеческого не понимает, знай зубы скалит да рогами трясет.

    – И где они?

    – Так на нем растут…

    – Олень и Добрыня,- уточнила Ламиира.

    – Там. – Неуклюже повернувшись, рыцарь печального образа пытается указать направление.

    Будем считать, ему это частично удалось.

    – Осторожно!

    Потеряв равновесие, он начал медленно заваливаться вбок. Поспешив на помощь, мы успели поймать его. Но не удержать.

    – Аи! – воскликнула Ламиира.

    – Ой! – внесла свою лепту рыжеволосая Леля.

    Рыцарь просто придавил нас своей непомерной тяжестью. Щенку это развлечение понравилось – он весело залаял, прыгая вокруг и поднимая пыль, а вот остальным не очень.

    Возращение Дон Кихота в седло коня, массивного серого мерина, флегматично пережевывающего овес из поддвязанной к морде торбы, мы провели в три этапа.

    – И – раз! – скомандовал я, ставя его на ноги.

    Покачнувшись, рыцарь устоял, удерживая хрупкое равновесие, и вцепился в стремя, словно утопающий за соломинку – со всей силы, но совершенно бесполезно.

    – И – два… – Мы вытолкали закованное в броню невезение вверх на каменную оградку.- Ногу поднимаем.

    Слаженно осуществив этот этап операции, мы перешли к завершающей стадии.

    – Три. Взяли…

    Общими усилиями Дон Кихот оказался в седле.

    – За мной! – пришпоривая лошадь, скомандовал идальго.

    Местонахождение моего оленя можно было определить за полсотни метров от места его заточения по ритмичным ударам крепкого лба в хлипкие двери погреба, для надежности подпираемые снаружи спиной Добрыни Никитича.

    При нашем появлении былинный богатырь отвлекся, и Рекс, с удара расколов двухсантиметровой толщины доску, выбрался наружу. С ревом выдыхая клубы пара.

    Наверное, это хорошо, что Добрыня не дал ему войти в храм. Явись туда это косматое чудовище, облепленное от хвоста до рогов черной от сажи паутиной, не берусь сказать, что из этого вышло бы…

    После чарки зелена вина я поведал присутствующим свою историю. Сокращенный вариант, разумеется. Полная версия заняла бы остаток их коротких человеческих жизней. Теперь-то я много чего помню, особенно того, что неплохо бы забыть, только лучше все же помнить, чтобы не повторить ошибок прошлого.

    – Для тех, кто еще не в курсе,- начал я,- сообщаю: меня зовут Лель. Я вот ее брат.

    – Точно,- поддакнула рыжая непоседа и ткнула меня кулачком под ребра.- Братец. Все как Гамаюн предсказала.

    – Мне не хотелось бы вас обманывать, поэтому немного объяснюсь. Мы с Лелей внуки Сварога.

    – Сварожичи? – приподнял бровь Добрыня.

    – Кто-кто? – переспросил Дон Кихот Ламанчский.