– Не разбилась,- удивленно заключила обладатель

    ница кукольного личика и взлетела на ближайшую ветвь.

    Если не отвлекаться на вполне человеческую голову, в остальном – птица птицей. Черные как смоль крылья, острый подвижный хвост с белым окаемом. Загнутые коготки нервно перебирают ветку, на которой она сидит, а из выступающей килем белесой грудки доносится невнятное воркование.

    – Это птица Гамаюн,- пояснила Леля.- Она вещая.

    – Это я,- подтвердила птица с женской головой.

    Что-то подобное ей рисуют иллюстраторы, пытаясь"изобразить сирен. Вот только у них граница слияния женщины и птицы проходит значительно ниже. Обусловлено это скорее эстетической гармоничностью некоторых деталей, чем их практической необходимостью для выживания данного вида существ.

    – Фу,- скривилась Ливия.- Из одного только сострадания лучше освободить ее душу из богомерзкого обиталища.

    – Может, ее речи и запутанны,- вступилась Леля за вещую птицу Гамаюн,- но они всегда, сбываются.

    – Может, вы замолчите? – сердито говорит птичка-девица. Обидчивая, видать, как все женщины.- А то я могу и улететь, больно нужно время на вас тратить…

    – Молчим,- пообещал я.

    – С кого начать? – расправив крылья, птица-девица Гамаюн обвела нас внимательным взглядом немигающих глаз.

    – С него.- Не сговариваясь, мы ткнули пальцами в рыцаря печального образа – благородного идальго Ламанчского.

    – Хорошо. Слушай.- Сфокусировав на нем взгляд, она пропела:

    Широка Русь-матушка от конца до края, Призванье свое найдешь, сам того не ожидая.

    – Следующий.

    – Это все? – удивился Дон Кихот, видимо предполагая, что сейчас потребуют позолотить ручку, то есть крылышко.

    – Следующий,- настойчиво повторила птица Гамаюн, изображая вселенское терпение, которое на исходе. И все из-за нашей медлительности и нерешительности.

    – А ты правда все-все знаешь? – спросил я.- Скажи, как меня зовут?

    – Товарищ Бармалей.

    – В самом деле? – удивился я.

    – Сама слышала.

    – А раньше? Меня ведь звали иначе…

    – Слушай.

    Широка Русь-матушка от конца до края,

    Ты и раньше жил, настоящего имени не зная.

    – Что значит – не зная?

    – Следующий,- проигнорировала мой вопрос птица Гамаюн.

    – Я обойдусь и умом господина,-решил Панса.

    – Чем? – невинно поинтересовалась Ламиира, удивленно округлив глаза.

    – Слушай,- обратилась к ней вещая птица.

    Широка Русь-матушка…

    – …от конца до края,- подсказал я.

    …от конца до края,

    В пекло ты с мечом войдешь, ангела спасая.

    – Какого ангела? – вспыхнула блондинка.- Что за бред ты несешь, пернатая?

    – Следующий. Слушай.

    И птица Гамаюн устремила взгляд на Лелю:

    Широка Русь-матушка от конца до края, Брата скоро ты найдешь, дева молодая.